Советской власти от прежних режимов в наследство досталось не только разрушенная до предела экономика, но и небывало высокий уровень преступности. Росли не только количественные показатели, но и фиксировались ее качественные структурные изменения: она становилась все более профессиональной, организованной, жестокой.  Исследования показывают, что во второй половине XIX века темпы роста преступности в два-три раза превышали темпы роста населения. Революционные потрясения начала двадцатого столетия, первая мировая война добавили новые или усугубили существовавшие криминогенные факторы.Губительные эксперименты Временного правительства в правоохранительной сфере (ликвидация полиции и жандармского корпуса, мартовская[1] и июльская амнистии и проч.) еще более обострили ситуацию. Об этом можно судить по следующим данным. В марте и апреле 1916 г. краж в Москве было зарегистрировано 992 и 995, а через год, в марте и апреле 1917 г.  – соответственно 1625 и 1357 краж. В некоторых полицейских участках прирост  был просто пугающим: в Пятницком 62 кражи в 1916 г. и 161 в 1917 г., в Сущевском соответственно 145 и 328, в Тверском 154 и 316. Убийств в марте и апреле 1916 г. было 6, а в те же месяцы 1917 г. – 23 [6].Красноречивы статистические данные о количестве уголовных дел в производстве следователей Москвы и Московского уезда. В 1911 г. их было 8654 в Москве и 1860 в уезде, в 1914 г.- 8703 и 1594, а в 1916 г.- показатели подскочили до 12289 и 2451 соответственно. Только за 4 месяца 1917 г. было возбуждено в Москве 5189 уголовных дел, а в уезде 7783 дела [7].За март-август 1917 г. по сравнению с тем же периодом 1916 г. в Москве количество преступлений выросло в шесть раз. Убийства увеличились в 10 раз, грабежи – в 14 раз, а кражи составляли 85% от общего числа совершенных преступлений [1]. «Октябрьской революции пришлось унаследовать массу преступного элемента - организованный бандитизм, с одной стороны, и никуда не годный по своему составу аппарат борьбы с ними в лице милиции и уголовного розыска. Крики «караул» на улице, в домах и учреждениях, а позднее безмолвное поднимание рук вверх ночью и днем стали бытовым явлением в Москве» [12, c. 249].Комплекса централизованных в общегосударственном масштабе мероприятий, направленных на противодействие этим явлениям, первоначально не осуществлялось. Места пошли разными путями. Наиболее характерным для рассматриваемого периода является множественность субъектов, привлекавшихся к поддержанию революционного порядка и борьбе с преступностью, отсутствие четкого разграничения полномочий между ними, постоянный поиск соответствующих требованиям времени организационных основ их построения (поэтому частая смена структурных подразделений) и наиболее эффективных форм и методов деятельности.   Одним из таких субъектов стал Московский уголовный розыск (МУР), работавший в тесном контакте с МЧК и ВЧК. Кадровое формирование МУР непосредственно отражало классовые установки политики военного коммунизма. Согласно Конституции РСФСР 1918 г. и действовавшему законодательству, значительная часть бывших сотрудников дореволюционной полиции и милиции Временного правительства относилась к категории политически неблагонадежных и была фактически отстранена от службы в новых органах правопорядка. В результате МУР создавался практически «с нуля» за счет рабочих, красноармейцев и иных «социально близких» элементов, политически лояльных, но не обладавших достаточной сыскной подготовкой [15]. Это объективно затрудняло формирование квалифицированного профессионального ядра уголовного розыска и в значительной степени предопределяло необходимость опоры на чрезвычайные, во многом силовые методы борьбы с преступностью.Преступность представляла большую опасность, она превратилась из социальной проблемы в проблему политическую, т. к. неспособность противостоять ей истолковывалась как слабость советской власти, от которой нечего ждать сколько-нибудь эффективных действий в других областях общественной и государственной жизни. Этим объясняется тот факт, что практически сразу после создания органов ЧК они начали бороться с общеуголовными преступлениями. В ВЧК (в марте 1918 г. переведена в Москву) действовал уголовный подотдел со штатом 10 человек [14]. В составе МЧК была создана особая группа МЧК, впоследствии реорганизованная в уголовный подотдел 2, уголовную секцию 3, 8-0 отделение и затем уже в ударную группу по борьбе с бандитизмом [12, c. 286]. Деятельность МЧК с декабря 1918 г. по июль 1919 г. преимущественно была уголовно-розыскной. В день через МЧК проходило около 50 дел [17, c. 17]. Важные аспекты взаимодействия ЧК и УР были зафиксированы в подписанном Ф.Э. Дзержинским циркуляре от 7 июня 1919 г., предписывавшим «...сотрудников ЧК вливать в местные уголовно-розыскные учреждения, содействуя реорганизации этих учреждений и постоянно передавая в их ведение часть функций, лежащих ныне на ЧК в области борьбы со спекуляцией, должностными преступлениями и т.д.» [11, c. 27].Серьезную опасность для общественной безопасности в рассматриваемый период представляли бандитские выступления анархистских групп. В Москве ими было захвачено 25 особняков, превращенных в опорные пункты, с территории которых практически ежедневно совершались убийства, ограбления и иные насильственные преступления. Для противодействия указанным проявлениям были привлечены силы ВЧК, милиции, отряды Красной Гвардии. Советская власть последовательно формировала установку на решительную ликвидацию анархо-бандитизма. В статье петроградской «Красной газеты» от 15 апреля 1918 г. подчеркивалось, «если под флагом анархистов собирается банда уголовных преступников и грабителей, если в занятых ими особняках находят массу награбленного золота и драгоценностей, если эти банды убивают на улицах безоружных людей, – это не идейные группы, а банды разбойников, с которыми надо бороться» [16, c. 75].Под руководством Ф.Э. Дзержинского ВЧК вместе с московской уголовно-разыскной милицией провела большую операцию. Все особняки, занятые анархистами, были оцеплены, около 400 человек разоружено и арестовано. Подавляющее большинство арестованных оказались далеки от «идейного анархизма». Это были уголовные преступники, которых опознали многие граждане, пострадавшие от их «деятельности». «Груда материалов, взятых при обыске, – указывалось в отчете об операции, – обнаруживает отвратительную картину тунеядства, разврата и воровства» [16, c. 75].В целях очищения Москвы от «всех рыцарей уголовного мира» в ночь на 15 мая 1918 г. войска ВЧК, отряды уголовно-розыскной милиции и красногвардейцы провели крупную операцию по задержанию бандитов в районе Верхней и Нижней Масловки. При проведении операции были задержаны бандиты, терроризировавшие Москву. В ходе следствия выяснилось, что многие из задержанных были участниками ограбления Военно-промышленного комитета, где налетчики захватили 250 тыс. руб., а также кооператива земского союза (где было захвачено 196 тыс. руб.) и конторы Бландовых (было захвачено 40 тыс. руб.). Членами этой шайки был совершен и ряд других вооруженных налетов. Бандиты, задержанные в ночь с 14 на 15 мая, имели винтовки, револьверы, бомбы. При обыске у некоторых из них были найдены трубки с хлороформом. Пойманные и разоблаченные бандиты были расстреляны [9].Особое место в борьбе с бандитизмом заняла деятельность Московского уголовного розыска по ликвидации одной из наиболее известных в уголовной среде группировок – банды Якова «Кошелькова» (Кузнецова). На ее счету числились десятки тяжких преступлений против личности и собственности. Противостояние данной банде носило затяжной и напряженный характер. В целях ее нейтрализации была проведена общегородская облава во всех меблированных комнатах, ночлежных домах и притонах, использовавшихся в качестве баз преступных групп. В результате удалось задержать свыше 200 человек, из которых 65 были опознаны как участники бандитских нападений, а также выявить и обследовать конспиративную квартиру банды, где было обнаружено значительное количество огнестрельного оружия и более 1000 патронов. В дальнейшем сотрудниками уголовного розыска были раскрыты еще две конспиративные квартиры «кошельковцев» – на Плющихе и в Конюшенном переулке [5].Параллельно с ликвидацией банды Я. «Кошелькова» московский уголовный розыск проводил масштабную работу по нейтрализации других крупных преступных групп. В рассматриваемый период были разгромлены шайка «Сабана», отличавшаяся особой жестокостью (в том числе убийством всей его семьи), группировка «Козули», организовывавшая вооруженные налеты на советские учреждения и банки, банда Кожевникова, за которой числилось около двадцати убийств и ограблений, а также банда Капустина, совершившая тридцать шесть убийств. Кульминацией этих мероприятий стал разгром крупной шайки Хитрова рынка (83 человека во главе с Мишкой Чумой и Сашкой Хромым), на счету которой было порядка сорока пяти грабежей и убийств, преимущественно в отношении советских магазинов и складов, а также сотрудников милиции. Характерно, что в ряде случаев сотрудники Московского уголовного розыска применяли активные легендированные мероприятия: так, начальник уголовного розыска А.М. Трепалов, действуя под видом уголовника, внедрился в указанную группировку, что позволило одномоментно ликвидировать всю шайку [8].Особую остроту борьба с бандитизмом приобрела после событий ночи на 22 января 1919 г., когда в Москве были убиты 22 постовых милиционера. Данный дерзкий налет имел не только криминальное, но и политическое значение, объективно играя на руку контрреволюционным силам. В ответ 22 января 1919 г. заместитель председателя ВЧК Я.Х. Петерс инициировал экстренное совещание с участием представителей ВЧК, МЧК, Московского Совета, милиции, уголовного розыска и ряда общественных организаций, целью которого было выработать единый план мер по борьбе с бандитизмом в Москве.Совещание определило три основных направления деятельности. Во-первых, было принято решение об объединении всей борьбы с бандитизмом в Москве в рамках уголовной милиции, на которую возлагалась основная ответственность за проведение практических мероприятий. Во-вторых, подчеркивалась необходимость мобилизации широких масс населения, для чего предполагалось подготовить обращение к жителям города с призывом к участию в выявлении и пресечении бандитских проявлений. В-третьих, был разработан комплекс мер по укреплению аппарата милиции и уголовного розыска, включая улучшение материального обеспечения, повышения боеспособности и численности личного состава, а также совершенствование транспортного обеспечения, без чего борьба с бандитизмом существенно затруднялась [4]. Принятие данных мер позволило в значительной степени стабилизировать криминогенную обстановку в столице, локализовать наиболее опасные проявления бандитизма и обеспечить условия для упорядочения деятельности правоохранительных органов. По мере подавления крупных бандформирований и налаживания межведомственного взаимодействия произошел постепенный возврат органов уголовного розыска к выполнению их непосредственных функций по борьбе с общеуголовной преступностью. Одновременно наблюдалось и перераспределение нагрузки между МЧК и МУР, что нашло отражение в последующей статистике рассмотренных дел.Имеющиеся данные свидетельствуют, что органы государственной безопасности последовательно понижали степень участия в борьбе с уголовщиной. Так, если за время с 1 января по 1 мая 1919 г. почти половина (47%) рассмотренных МЧК дел  приходилось на долю уголовных, то за период с 1 мая по 1 августа из 3107 дел уголовных было 1151 или 38%, а за оставшиеся месяцы 1919 г. они составили 14-19%%.  Данная тенденция сохранилась и в 1920 г.: в первом полугодии 11%, во втором – 16% [13, c. 629-630]. Общеуголовные дела, рассмотренные МЧК за время с 1 декабря 1918 г. по 1 ноября 1920 г., составили всего 7% от общего числа дел. 80% всех рассмотренных дел составляли дела о спекуляции и преступлениях по должности [13, c. 633]. Усиление криминогенного давления в столице потребовало и внутренней специализации Московского уголовного розыска. Уже в 1918 г. в его структуре была выделена специальная группа «для исключительной работы по раскрытию преступлений важного характера», ориентированная на расследование наиболее опасных и резонансных дел [2]. Параллельно МУР наделяется полномочиями, выходящими за рамки «классического» уголовного розыска: приказом от 12 августа 1918 г. перед ним ставится задача постановки на учет лиц без определенного места жительства и занятий «на предмет высылки по этапу… как вредного и ненужного балласта среди трудового населения Москвы» [9].О деятельности МУР по борьбе с общеуголовной преступностью дают представление следующие данные:Сильный рост преступности был отмечен в 1918 г. Всего поступило в МУР поступило 13082 заявления (в предреволюционный период регистрировалось в среднем около 4000 обращений) [13, c. 637-638]. По отдельным видам преступлений заявления распределились так: Вид преступленияКоличество, ед.Кражи11 036Грабежи простые421Грабежи вооруженные570Покушения на убийство16Убийства148Присвоения и растраты436Мошенничества, подлоги и вымогательства454Таблица 1. Статистика зарегистрированных общеуголовных преступлений в г. Москве за 1919 г.Приведенные цифры говорят о сильном росте наиболее тяжких видов преступлений, грабежей и убийств. В течение года их число было равно 1155. В процентном отношении ко всей массе преступлений это даст около 9%. В отношении ко всему населению Москвы – 0,7%. В дореволюционный период число преступных случаев этого рода колебалось от 60–70 в год. В отношении к числу всех преступных случаев это дает менее 2%, а в отношении к населению 0,005%» [13, c. 637-638]. Вообще же картина роста преступных случаев по всем отдельным вышеприведенным видам такова:Вид преступленияЧисло случаев (1914 г.)% к населению Москвы (1914)Число случаев (1918 г.)% к населению Москвы (1918)В % к уровню 1914 г.Кражи3 5070,2011 0360,70315Грабежи вооруженные20,000015700,0328 500Грабежи простые490,00034210,02800Покушения на убийство10,00001160,00091 600Убийства140,00011480,011 060Присвоения и растраты2810,0024360,02170Мошенничества и подлоги1230,0011 4540,02370Таблица 2. Сравнительные показатели преступности в Москве в 1914 и 1918 гг.Как видим, по некоторым видам рост преступности достигал выражающийся тысячи и десятки тысяч процентов. В первом квартале в Московский уголовный розыск поступило 1876 заявлений, во втором – 2620, в третьем – 4093 и в четвертом – уже 4493. Совокупный ущерб от зарегистрированных преступлений оценивался примерно в 111 млн руб. При этом значительную часть массива составляли имущественные преступления, на долю которых приходилось около трети всех дел, тогда как возмещение причиненного ущерба удавалось обеспечить лишь примерно по 38% таких преступлений [1]. Раскрываемость составила 31%: 4001 преступление из 13082 [13, c. 637-638].Обратимся к докладу о деятельности Московского Управления Уголовного Розыска за 1919 г. В нем с удовлетворением отметается, что растет раскрываемость. «За январь раскрыто 35% февраль дал 39, март 38, апрель 39, май 41, июнь 51, июль 49 наконец в августе раскрыто 57% из всего числа преступлений. Не лишним отметить, что важные преступления почти все раскрываются, так, например, в июле 1919 г. произведено 21 вооруженное ограбление, за тот же месяц раскрыто как раз 21 вооруженное ограбление, то есть 100% [3]. МУР получил право на внесудебную репрессию. В процедурном плане был перенесен опыт рассмотрения дел в ВЧК и в МЧК. Коллегия МУРа приняла решение рассматривать на своих заседаниях каждое уголовное дело. Работники уголовного розыска докладывали на Коллегии о том или ином преступлении, давая подробную характеристику обвиняемым. Дела бандитов, задержанных с оружием в руках и уличенных в погромах и грабежах, Коллегия посылала «на рассмотрение в МЧК для применения к ним высшей меры наказания». Дела о хищениях и преступлениях по должности передавались в ревтрибунал. Дела о квартирных кражах и воровстве направлялись в народные суды. Преступники, не имеющие определенного места жительства и работы, по решению Коллегии МУРа направлялись на разные сроки (от одного до шести месяцев) в специальные трудовые лагеря; список этих лиц утверждался МЧК, а копии посылались в Административный отдел Моссовета. За вторую половину 1919 г. Коллегия МУРа отправила в лагеря 1048 бандитов, в народные суды было передано 1316 дел, в ревтрибунал – 236, в МЧК – 272 [8].Таким образом, деятельность МУР в годы политики военного коммунизма стала одним из центральных факторов стабилизации криминогенной обстановки в столице, несмотря на острейший кадровый дефицит, резкий рост тяжких преступлений и институциональную неустойчивость правоохранительных органов. Формирование МУР практически «с нуля», исключение из службы значительной части профессиональных дореволюционных сотрудников и опора на социально лояльные, но неподготовленные кадры объективно обусловили применение жестких, во многом чрезвычайных мер. В то же время взаимодействие МУР с ВЧК и МЧК, создание специализированных подразделений и активное внедрение силовых методов борьбы с бандитизмом позволили добиться реальных результатов: ликвидации крупных преступных группировок, повышения раскрываемости резонансных преступлений и постепенного упорядочения оперативно-розыскной деятельности. Приведенная статистика демонстрирует переход от разрозненных попыток противодействия преступности к более организованной системе, в рамках которой органы уголовного розыска начали возвращаться к выполнению своих непосредственных функций, а чрезвычайные полномочия органов государственной безопасности постепенно сокращались. Выявленные особенности позволяют рассматривать 1918–1921 гг. как ключевой этап становления дальнейшей организационной структуры и характера работы МУР, что в последующем определило развитие всей системы органов внутренних дел в городских условиях. [1] Было амнистировано почти 90 тыс. заключенных, более 2/3 из которых уголовники. Общее число заключенных сократилось на 75%.