Проблемы уголовного преследования участников транснациональных преступных формирований являются весьма актуальными как на национальном, так и на международном уровнях, о чем свидетельствуют положения, указанные в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, доклады международных неправительственных организаций, в частности ООН и др. Сегодня борьба с организованными преступными формированиями  – организованными преступными сообществами, преступными организациями, преступными синдикатами и картелями (далее – ОПФ) в каждой стране осуществляется в соответствии с национальными законодательствами. Но мы констатируем, что в повседневной преступной деятельности транснациональных преступных организаций государственные границы отсутствуют. Соответственно, привлечение к уголовной ответственности отдельных членов международных преступных формирований, территориально находящихся в разных государствах, не может ни в коей мере привести к ликвидации вышеупомянутых преступных формирований. В первую очередь речь идет о правовых подходах, касающихся определения уголовного преследования, а также его начала и окончания, организации и осуществлении расследования конкретных преступлений, организации оперативно-розыскного преследования до начала уголовного преследования (т.е. до начала уголовно-процессуальной деятельности). Представляется, что особое системообразующее значение может иметь создание и функционирование единого наднационального правового поля, направленного на межгосударственное решение оперативно-следственных задач в рамках противодействия участникам транснациональных преступных организаций. Рассмотрим различия правовых подходов по осуществлению уголовного преследования в российской и прецедентной (англосаксонской) системах права. В соответствии с п. 55 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ) под уголовным преследованием понимается процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. В уголовно-правовом законодательстве стран англосаксонской системы права отсутствует само понятие и, соответственно, нет конкретного определения уголовного преследования. С учетом особенностей прецедентного права рассматриваемых ниже государств попробуем выявить основные проблемы при осуществлении уголовного преследования членов организованных преступных формирований, используя полученные данные, приведенные в табл. 1. Нами исследована информация об особенностях осуществления уголовного преследования в России в сравнении с такими странами, как Великобритания, Канада, США. В основу положены различия в определении субъектов уголовного преследования, начала уголовного преследования, а также исследовании вопросов, касающихся сбора и представления доказательств совершения преступлений конкретными организаторами и участниками транснациональных преступных формирований. Таблица 1. Уголовное преследование участников преступных организаций в России и странах англосаксонской системы праваСтранаСубъекты уголовного преследованияНачало уголовного преследованияСбор и предоставление доказательствРоссияСледователь (ч. 2 ст. 38 УПК РФ), прокурор (государственный обвинитель) (ст. 37 УПК РФ)De jure: с момента возбуждения уголовного дела. De facto: с момента поступления материалов дела и проведения доследственной проверкиСт. 6 ФЗ «Об ОРД»[1], гл. 24, 25, 26, 27 УПК РФ, Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд[2]ВеликобританияПрокурор (гл. 23 Закона о судебном преследовании 1985)De jure: с момента возбуждения уголовного дела прокурором (гл. 23 Закона о судебном преследовании 1985). De facto: с момента возбуждения полицейского досье по факту совершенного преступленияЗадержание, опрос, обыск, выемка, исследование предметов и документов, прослушивание телефонных переговоров и т.п. (Закон о доказательствах, Закон об ордере на арест и т.п.)КанадаПрокурор (ст. 472 УК Канады)De jure: с момента возбуждения уголовного дела прокурором. De facto: с момента возбуждения полицейского досье по факту совершенного преступления[3] Обыск, выемка, прослушивание телефонных переговоров, оперативное внедрение и др. (ст. 477.3 УК Канады)СШАПрокурор (ст. 2.01 §2 УПК США)De jure: с момента предъявления официального обвинения прокурором.De facto: с момента ареста подозреваемого, обвиняемого в преступленииАрест, обыск, прослушивание телефонных переговоров, оперативное внедрение, допрос и т.п. (Федеральные правила доказывания, Единообразные правила доказывания, Федеральные правила Уголовно-процессуального кодекса, Правила уголовного судопроизводства) [1]Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» // СПС «КонсультантПлюс».[2] Приказ МВД России № 776, Минобороны России № 703, ФСБ России № 509, ФСО России № 507, ФТС России № 1820, СВР России № 42, ФСИН России № 535, ФСКН России № 398, СК России № 68 от 27.09.2013 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд» // СПС «КонсультантПлюс».[3] CommonW.B. The Administration of Criminal Justice in Canada // Journal of Criminal Law and Criminology. May 2013. P. 5–12.   Субъектами уголовного преследования (стороны обвинения) в соответствии с п. 55 ст. 5 УПК РФ являются прокуроры (государственные обвинители), следователи (с чем мы категорически не согласны, но это тема другого исследования), дознаватели, их руководители и другие должностные лица, а в Великобритании, Канаде, США уголовное преследование в соответствии с национальным законодательством осуществляет только прокурор. Начало уголовного преследования в рассматриваемых странах осуществляется с момента возбуждения уголовного дела, а в США – с момента официального предъявления обвинения. Но фактическому предъявлению обвинения предшествует оперативно-розыскное (полицейское) преследование участников ОПФ, осуществляемое в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства России и стран англосаксонской системы права. Информация, полученная в ходе оперативно-розыскного (полицейского) преследования, представляется уполномоченными органами в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими вопросы собирания, проверки и оценки представляемых доказательств следователю (Россия), прокурору (Великобритания, Канада, США) для принятия соответствующего процессуального решения. Необходимо учитывать, что по категориям «серьезных» преступлений (терминология Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности[1]), к коим относятся преступления, совершаемые участниками транснациональных преступных организаций, большинство стран англосаксонской системы права в отличие от России[2] разработали специальные некодифицированные нормативные правовые акты в области уголовного, уголовно-процессуального законодательства, подробно регламентирующие основания осуществления полицейского, уголовного преследования, привлечения к уголовной ответственности участников и организаторов, руководителей ОПФ. Подобная законодательная техника, по нашему мнению, способствует оперативному регулированию содержания указанных нормативных правовых актов с учетом изменяющейся судебной практики по данным категориям дел, имплементации норм международного уголовного и уголовно-процессуального законодательства в указанной сфере деятельности, развитию международного сотрудничества по борьбе с организаторами, руководителями, членами транснациональных преступных формирований. Следовательно, сравнительный анализ содержания уголовно-процессуального законодательства, доктринальных источников и судебной практики России и указанных зарубежных государств в рассматриваемой сфере деятельности позволяет констатировать, что терминологическое обоснование уголовного преследования преступных организаций за исключением некоторых процедурных изъятий соотносится с определением уголовного преследования преступных организаций в России. По нашему мнению, это необходимо для рационального сближения уголовного, уголовно-процессуального законодательства указанных правовых систем в целях противодействия преступной деятельности членов транснациональных преступных формирований, развития международного сотрудничества в данной сфере деятельности. Таким образом, нами сделана попытка обосновать необходимость создания наднациональной (международной) правовой системы, эффективное функционирование которой будет способствовать пресечению преступной деятельности участников транснациональных преступных формирований. [1] Пункт b ст. 2 Конвенции против транснациональной организованной преступности (принята в г. Нью-Йорке 15.11.2000 Резолюцией 55/25 на 62-м пленарном заседании 55-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // СПС «КонсультантПлюс». [2] Существующие нормативно-правовые акты (Указ Президента РФ от 07.05.2012 № 605 «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации»; Концепция внешней политики Российской Федерации от 12.02.2013; Концепция общественной безопасности в Российской Федерации от 20.11.2013) обобщенно говорят о транснациональной организованной преступности как угрозе национальной безопасности, не создавая конкретных мер по ее противодействию.