В течение всего периода развития института юридического лица ученые пытались определить, какое внутреннее содержание присутствует у данной юридической конструкции: является ли юридическое лицо фикцией, формальной правовой маской, созданной законодателем, или же в действительности существует нечто отдельное от лиц, являющихся учредителями организации, реальное социальное образование, вне зависимости от признания его таковым законодателем. В последние годы, особенно за рубежом, возобладало мнение об отсутствии практической значимости подобных изысканий. Действительно, для многих специалистов юридическое лицо стало обобщающим юридико­техническим понятием, служащим для признания «лиц или вещей» (предметов) правоспособными организациями [1]. Однако в корне неверным представляется вывод о том, что все «многочисленные теории… не имеют практического значения и не обладают большой познавательной ценностью» [2]. Главное — четко обосновать значение той или иной теории, которая в отдельности может и не давать комплексного представления о феномене юридического лица, но позволяет детализировать и углубить представление о его отдельных свойствах и признаках. Не отдельные теории представляют собой ценность, а именно их совокупность, дающая обобщающее представление о сущности такого сложного явления, каким является категория юридического лица в правовой доктрине. В современной науке также нет единства в видении перспектив научных исследований природы юридического лица: одни отмечают, что «поиски субстрата юридического лица — занятие достаточно бесперспективное» [3], другие, напротив, решение узких, сугубо практических вопросов связывают с выявлением сущности данного правового образования [4]. Однако во многих случаях данная проблема не ставится вовсе, по причине убежденности исследователя в ее однозначном решении — объяснении сущности юридического лица через призму теории фикции [5]. В рамках данной теории принято рассматривать юридическое лицо с позиции искусственности его правовой природы. Оно становится «центром юридических отношений, преследующих совместно одну экономическую цель» [6]. Тем не менее сама по себе искусственность природы юридического лица не является исключительным явлением. «Позитивное право, — считает Ж. Дабен, — целиком и полностью представляет собой искусственное творение, искусственные конструкции, так сказать, плоды искусства и умения» [7]. Использование фикции как приема юридической техники не является исключительной прерогативой цивилистики. В частности, Г.Ф. Шершеневич [8], отвечая на критику, указывал на использование фикции и в других науках: в географии — меридиана, математике — линии, точки и пр.