Разжигание ненависти по признаку отношения к религии в СМИ –не допустимо. К сожалению, на протяжении нескольких последних лет, ознаменованных вступлением России после 2014 г в  новую фазу  «мобилизационного проекта», предусматривающую усиление  борьбы с  внешним и внутренним врагом в России наметилась тревожная тенденция распространения  журналистских материалов, обладающих признаками диффамации по отношению к религиозным объединениям.Так, в начале августа 2015 г российское общество потрясла  трагедия, произошедшая в  Нижнем Новгороде, - убийство шестерых детей и беременной  матери.  В совершенном преступлении был обвинен глава семьи Олег Белов, в отношении которого было возбуждено  уголовное дело по статье 105.2.Уголовного кодекса РФ «Убийство двух или более  лиц». Произошедший инцидент взяли  на  контроль руководитель СК РФ Александр Бастрыкин, детский омбудсмен Павел Астахов, Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека и общественная палата Российской Федерации. Подсудимый был признан невменяемым  и отправлен на принудительное  лечение.Российскому обществу объективно было  тяжело пережить шок от произошедшего, справиться с  нахлынувшими эмоциями. Однако, некоторые СМИ, со свойственной им погоней  за  сенсацией  и «жареными факторами», при освящении указанной трагедии, на наш взгляд, перешли ту грань, за  которой  заканчивается  профессиональная обязанность журналиста информировать общество о происходящих событиях и фактах и начинается сфера манипулирования общественным сознанием, формирование образа  врага,  возбуждение ненависти к определенной социальной группе. В   качестве мишени выступила социальная группа -  религиозная  организация  «Церковь Христиан-Адвентистов Седьмого Дня», религиозные собрания  которой  какое-то  время  до трагедии посещал больной  человек в период ремиссии.В силу  конституционных норм   и международных обязательств  российское государство обязалось предотвращать любые проявления дискриминации  в  обществе, достигая общественной гармонии, не позволяя обществу превратиться в  толпу, движимую эмоциями, а  не нормами  права. Демократическое  правовое  государство, о котором  постоянно говорит  Президент Российской Федерации В.В.Путин в  посланиях Федеральному  Собранию тем и отличается  от толпы, что законность является в  нем высшей категорией достижения  общественного согласия и блага, формирую гражданское общество. Статья  3 Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или иных убеждений, провозглашенной резолюцией Генеральной Ассамблеи  ООН от 25 ноября 1981 г гласит: «Дискриминация людей на основе религии или убеждений является оскорблением достоинства человеческой личности и отрицанием принципов Устава Организации Объединенных Наций и осуждается как нарушение прав человека и основных свобод, провозглашенных во Всеобщей декларации прав человека и подробно изложенных в Международных пактах о правах человека, и как препятствие для дружественных и мирных отношений между государствами».Формирование образа врага, настраивание  одной части общества  против  другой – деятельность по определению деструктивная  и формально подпадающая  под действие Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Пункт 1  статьи 1 и положения статья 11 указанного закона запрещают в частности  распространение через средства массовой информации материалов, влекущих за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, раскрывая  признаки экстремизма, среди которых возбуждение религиозной розни, пропаганда неполноценности человека по признаку его  религиозной  принадлежности или отношения к религии, нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его  религиозной принадлежности или отношения к религии.Постановлением №32 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 сентября 2018 г. О внесении изменений в постановление Пленума  Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» в пункт 4) дополнен  пунктом 8-1, который обращает внимание судов на то, что при правовой оценке действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды судам следует исходить из характера и степени общественной опасности содеянного... в частности, размер и состав аудитории, которой соответствующая информация была доступна, количество просмотров информации, влияние размещенной информации на поведение лиц, составляющих данную аудиторию.Стремление к безапелляционным суждениям и скорой  расправе, не свойственны правовому  обществу, построение  которого определяется  Президентом  Российской Федерации как приоритетное. В условиях современного общества, которое еще М.Маклюэн определял  как  «глобальную деревню» (описывая феномен «новой коммуникационной ситуации»), электронные СМИ (прежде  всего, телевидение  и Интернет) преодолевают объективные факторы времени и места  и способны сформировать дистанционную  толпу, вовлекая в него членов общества. Не корректно преподнесенные обществу в  СМИ искаженные  факты и образы, представления о каком-нибудь событии  замещают  реальность, в  результате чего воображение захватывают  уже не действительные факты, а способ их подачи, в результате  чего события претерпевают искажения. Возникшие ложные образы, в свою очередь, порождают  другие, не имеющие никакой логической связи с первоосновой.Введенное в  заблуждение общество воспринимает  идеи, которые упрощены и  никогда не стремится к правде и  чем невероятнее воображаемое, тем сильнее эффект поразительности. Огромную роль в  данном  процессе играют  именно СМИ.  Как  справедливо отмечает С.А.Герасимова, телевидение (и еще в большей  степени Интернет)  ознаменовали новый этап в развитии технологий формирования общественного сознания «благодаря широким коммуникационным возможностям – оперативности и «эффекту присутствия». Именно поэтому, на профессиональном телевидении существует правило, согласно которого репортажи о массовых трагедиях  транслируются  в редакции, например  без криков бегущих в панике людей, в противном случае эмоциональное заражение может мгновенно распространиться на миллионную аудиторию телезрителей. Б.В.Колодкин в этой связи отмечает: «В восприятии информации эмоции человека первичны. Разум подключается после того, как информация уже воспринята» .Таким образом, с помощью  СМИ легко сформировать «образ врага» на эмоциональном  уровне. Это делает  СМИ незаменимым орудием  пропаганды и рекламы. И именно это обстоятельство налагает особую ответственность на журналиста  и редакцию, которые при не правильном  и не законном  использовании инструмента  СМИ, могут деструктивно воздействовать на общество  и добиться  эффекта  манипуляции.Согласно статьи 51 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-1 «О средствах массовой информации» не допускается фальсификации общественно значимых сведений и распространения слухов под видом достоверных сообщений. Запрещается использовать право журналиста на распространение информации с целью опорочить гражданина или отдельные категории граждан исключительно по признакам пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и работы, а также в связи с их политическими убеждениями.Согласно статья 59 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-1 «О средствах массовой информации» злоупотребление правами журналиста, выразившееся в нарушении требований статей 50 и 51 настоящего Закона, либо несоблюдение обязанностей журналиста, - влечет уголовную, административную или дисциплинарную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.При освещении события массового убийства  детей и беременной женщины в Нижнем Новгороде в  августе 2015 г, целый  ряд российских СМИ, на наш взгляд, грубо нарушил ряд норм действующего законодательства в результате подачи информации со смещенной  смысловой  нагрузкой, мотивом  которой являлась цель опорочить отдельную социальную категорию граждан по признаку отношения к религии. При подаче материала, имя  убийцы упоминалось не в  связи с  совершенным деянием, а  с его предполагаемым  посещением  религиозного объединения, в  результате  чего  возникала   ощущение  причастности  последнего  к  трагедии.Примеры тенденциозной подачи информации со смещенной  смысловой  нагрузкой можно найти в ряде  публикаций, касающихся  Ислама, когда в журналистских материалах употребляются выражения, целью которых является  создание эффекта определенного ассоциативного ряда, эмоциональной  синонимии: «мусульмане-террористы», «исламисты - убийцы» и т.д.В  средствах массовой информации США в  60-х были подобные явления, когда образ  «цветного» (афроамериканца, индейца и т.д.) в  сочетании с  негативной   информацией,  усиливал  образ  врага,  приводя  к  эскалации напряженности в  обществе и расовым беспорядкам.А.В.Пчелинцев  относит данную категорию злоупотребления  СМИ и правонарушений  к  «религиозной диффамации», которая, в отличие  от гражданско-правовой диффамации, определяется им как «распространение не соответствующих действительности порочащих сведений по признаку отношения человека и гражданина к религии, а также в связи с реализацией религиозных убеждений как в индивидуальном, так и коллективном порядке».В качестве видов «религиозной диффамации» А.В.Пчелинцев выделяет «языковую демагогию»  и отсутствие  «терминологической корректности», когда журналисты могут   употреблять слова  с заведомо негативной окраской в отношении представители определенной религии,  использовать непроверенные слухи, наполнять подаваемый материал эмоциональной составляющей, подчеркивающей  преимущество одной конфессии над другими.Примером такой диффамации может служить выражение  «религиозная секта», часто как  штамп употреблявшееся в  публикациях в российских СМИ. И хотя  сам термин  «секта», понятие которое было  введено в оборот Постановлением Конституционного Суда РФ от 23.11.1999 N 16-П , как убедительно доказывает профессор И.В.Понкин, является прежде всего оценочным суждением и  отказ в праве использовать его может, может быть  нарушением конституционных прав и свобод журналиста. Однако контекстуальное использование выражения «секта» в сочетании с основной темой новостного послания – описанием  убийства, порождает его новое значение «секта, членом которой является убийца». При этом, новостной  сюжет о преступлении никак  не был связан  с отношением преступника  к другим социальным группам. Преступник  может быть филателистом, яхтсменом, пожарником и т.д. и никакого отношения эти факты  к  факту преступления  не имеют. По аналогии, подчеркивание в  новостном  сюжете, что преступник был, например, мусульманином, не несет никакой функциональной необходимости с точки зрения  информирования о преступлении, а носит характер однозначной  диффамации по признаку отношения к религии.Еще  в Решении Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации № 4 (138) от 12 февраля 1998 г. указывается, что  «любые публикации, касающиеся деятельности религиозных  организаций, должны быть, выдержаны в деликатной форме, осторожны в выражениях и характеристиках верующих людей».В свете вышесказанного, по нашему мнению, к  числу  видов  «религиозной диффамации», о которых пишет профессор А.В.Пчелинцев, следует отнести такой  вид  как «не корректный  контекст - контекстуальная диффамация», который  заключается в употреблении событийно и контекстуально не связанных между  собой  фактов, явлений и понятий, что приводит к изменению первоначального смысла и контекста, и к  «религиозной диффамации».Согласно статьи 51 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-1 «О средствах массовой информации» не допускается распространения слухов под видом достоверных сообщений, а  если такие  слухи  еще  могут явиться  средством  возбуждения  ненависти по отношению к группе  лиц  по признаку  отношения  к религии – это двойное преступление.Согласно правил, которыми руководствуются при оказании экстренной психологической  помощи,  пострадавшие в чрезвычайных ситуациях должны информироваться  об основных конституционных правах (на неприкосновенность частной жизни) и  относительно прав СМИ. Так, пострадавшие не обязаны разговаривать с журналистами, позировать для фотографий или предоставлять фотографии для СМИ, имеют право выбирать время и место проведения интервью, отказаться отвечать на вопросы, даже если они уже согласились обсуждать эту тему, перечитать / пересмотреть материал перед тем, как он пойдёт в печать или в эфир, имеют право дать информацию: «для печати» - когда всё, что они говорят, они разрешают опубликовать, «не для печати» - когда всё, что они говорят, не должно стать предметом для публикации (однако надо иметь в виду, что интервью может быть опубликовано недобросовестным журналистом), «только для фона» - когда информация может быть использована без ссылки на источник. В любом случае, пострадавшие должны убедиться, по каким правилам проводится интервью (до того, как ответить на любой вопрос). Все это, в отношении интервьюированной  сделано не было.При «контекстуальной диффамации» происходит  смысловой  перенос путем синонимического смешения вымышленного образа  «сектанта» с реальным образам преступника. Как уже  отмечалось выше, не факты захватывают  воображение толпы, а представление этих фактов и способ их подачи, в результате  чего реальные события претерпевают искажения. К сожалению, описываемые  нами нарушения закона  со стороны представителей некоторых СМИ, являются  не единичными, а  отражают общий  уровень не терпимости и ксенофобии, формирующийся в  российском  обществе, увы во многом благодаря  СМИ. И данный процесс угрожает изменением массового сознания  и превращения  общества в  ту  самую толпу, закон для  которой не авторитетен, да  и не нужен.