Организация конструктивного сотрудничества между государством и гражданским обществом является одной из проблем, чрезвычайно значимых для современной теории государства и права, с одной стороны, в силу ее очевидной связи с совершенствованием правовой политики современного Российского государства, с другой стороны, вследствие ее сложности и многоплановости. Особую важность, на наш взгляд, имеет определение роли различных субъектов в оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом. В современной юридической литературе акцент традиционно делается на общих закономерностях такого взаимодействия, его принципах, условиях и т.д. Однако, взаимодействие всегда представляет собой субъектный процесс, в котором участвуют не государство и гражданское общество вообще, а конкретные субъекты, их представляющие. От таких субъектов во многом зависит, насколько названный процесс будет оптимальным.К числу субъектов, играющих значимую роль в оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом, с полным правом может быть отнесет суд. При этом речь идет о суде не просто как о государственном органе, осуществляющем возложенные на него действующим законом властные полномочия, а именно как о субъекте права. Важно понимать, что в современных условиях общение субъектов, представляющих государство и гражданское общество, в силу значимости идеи правового государства и для самого государства и, тем более, для гражданского общества, происходит в рамках правоотношений. Значит, речь идет о таких отношениях, в которых субъекты действуют именно в качестве субъектов права.Полностью соглашаюсь с мнением о том, что «правовой статус любого субъекта в основе своей определяется его функциями, т.е. теми ролями, которые он играет во взаимодействии с другими субъектами права»[1], и в этой связи полагаю необходимым признать, что специфичность роли суда в оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом обусловливается непосредственно тем, какая функция для него как для субъекта права является основной, наиболее значимой.Единое, общее мнение о том, какая именно функция для суда является основной, специалистами в области теории государства и права не достигнуто. Например, А.А. Клишас полагает, что основной функцией суда является толкование закона как «выявление истинного смысла толкуемой нормы»[2]. Г.Б. Власова, рассматривая проблему функций суда в социокультурной плоскости, пишет: «Первая и основная, сама фундаментальная, функция суда – осуществление (опредмечивание в реальной действительности) всеобщего содержания социального бытия, которое непосредственно существует в виде исторически меняющейся нормативно-символической матрицы; это осуществление или отправление есть такое прочное сцепление нормы … и единичной практики субъекта (отдельного человека, семьи, сословия и т.д.), которое образует … опосредствующее звено между двумя крайними полюсами социальности – всеобщим и единичным»[3]. Г.И. Миронова и С.М. Васильев высказывают мнение о том, что основным назначением судебной власти является «охрана членов общества от любого произвола, причем как от произвола других граждан, так и от неправильных действий самого государства, его органов и должностных лиц»[4].Вместе с тем, большинство и теоретиков права, и специалистов в области отраслевых юридических наук полагают, что основная функция суда – осуществление (отправление) правосудия[5]. При этом показательным является то, что за названной функцией сохраняется значение базовой, основополагающей в том числе и в современных условиях, когда суды «хотя и не являются административными органами, тем не менее исполняют некоторые административные функции»[6].Принципиально значимо то, что осуществление правосудия – функция, присущность которой суду определяется не его властной природой как органа государства, а именно его правовыми свойствами как субъекта права. Правовой характер функции осуществления правосудия, с одной стороны, подтверждается тем, что данная функция является основополагающей, базовой не только для государственных, но и для негосударственных судов, с другой стороны, тем, что она связана с обеспечением именно господства права в реальных правовых отношениях. Поскольку деятельность судов призвана обеспечивать господство права «в том числе и по отношению к государству»[7], постольку эффективное осуществление правосудия оказывается необходимым условием и верховенства правового закона, и реализации идеи правового государства во взаимоотношениях государства и общества.Отдельно следует акцентировать внимание на том, что суд как специфический вид деятельности – это не только функция государственной власти[8], но и одно из основных направлений действия права[9]: как справедливо отмечает В.П. Малахов, «правосудие есть способ компенсации негативных правовых процессов и состояний. В предельном воплощении оно ведет к утверждению единичности (индивидуальности) в правоотношениях, к гармоничному сочетанию всех форм общественной организации»[10]. Кроме того, возможность рассмотрения суда в качестве направления действия права, указывающая на правовой характер его как функции суда, подтверждается тем, что «к сущностным качествам права относится его обеспеченность процессуально урегулированной системой правосудия и правоохраны»[11], а также тем, что «право по своей сути предполагает деятельность беспристрастного суда»[12]. Решая специфические задачи, связанные с реализацией базовой для него функции осуществления (отправления) правосудия, суд оказывается субъектом права, который традиционно играет особую роль в оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом. В условиях оппозиционности гражданского общества государству суды разрешают публично-правовые споры, возникающие между органами и должностными лицами государства с одной стороны и негосударственными субъектами с другой стороны; тем самым устраняется риск возникновения между ними конфронтации, снижающей и результативность государственного управления, и эффективность институтов гражданского общества.Разрешение споров между органами, должностными лицами государства и негосударственными субъектами осуществляется в рамках административного и конституционного судопроизводства. Однако административная юстиция далеко не во всех странах является сложившимся институтом, ее наличие характерно, прежде всего, для государств с культурой буржуазно-европейского типа. В то же время внимание к административной юстиции в тех государствах, в которых она существует, столь высоко, что она по своей значимости соперничает с конституционной юстицией.И в административном, и в конституционном судопроизводстве суд играет специфическую для него роль – в форме разрешения спора он фактически обеспечивает защиту признаваемых правомерными интересов граждан от любого ущемления их органами государственной власти. Таким образом, если говорить о той специфике, которую приобретает деятельность суда в административном и конституционном судопроизводстве, то следует указать, прежде всего, на правозащитный характер деятельности названного субъекта права.Человек и его права на конституционном уровне признаются высшей ценностью современного государства в силу того, что они выступают высшей ценностью для гражданского общества. При этом формальное декларирование высшей ценности прав не имеет смысла, если государство не берет на себя функцию гарантирования и защиты прав, неотъемлемо присущих человеку, а гражданское общество не осуществляет контроль над тем, в какой мере государство реализует взятые на себя обязательства. Эффективность взаимодействия между государством и гражданским обществом в сфере гарантирования и защиты прав, неотъемлемо присущих человеку, во многом зависит от способности судов непредвзято и справедливо разрешать споры, возникающие между органами и должностными лицами государства с одной стороны и негосударственными субъектами с другой стороны, и тем самым устранять сбои, происходящие в процессе обеспечения и защиты прав человека.На практике устранение сбоев происходит следующим образом. В случае, когда у негосударственных субъектов возникает ощущение того, что действие или решение конкретного органа или должностного лица не обеспечивает исполнения возложенных на него обязанностей по гарантированию и защите прав человека, это становится основанием для оспаривания данного действия или решения в суде. Суд проверяет законность и обоснованность оспариваемого действия или решения в рамках установленной процедуры и принимает решение по рассматриваемому делу. При этом если он устанавливает, что обжалуемый акт государственного органа или должностного лица был незаконным, то он удовлетворяет требование заявителя, обеспечивая тем самым защиту его нарушенного права. Если по решению суда обжалуемое действие или решение признается законным, то в удовлетворении жалобы суд отказывает, одновременно констатируя тем самым, что в действительности нарушение права отсутствовало. В любом случае результатом деятельности суда выступает функционирование государственного органа или должностного лица, действие или решение которого обжаловались, в установленных действующим правом рамках, в соответствии с возложенными на него обязанностями по обеспечению и защите прав человека. Различие состоит лишь в том, что в случае, если нарушение в действительности имело место, то указанный результат достигается за счет разрушения отношений, установившихся между государством в лице его органа и должностного лица с одной стороны и негосударственного субъекта с другой стороны; если незаконность или необоснованность обжалуемого действия или решения не находит подтверждения, то названный результат достигается за счет сохранения установленного отношения.Для того чтобы эффективно реализовывать функцию оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом, суд должен осуществлять свою деятельность независимо, то есть неподконтрольно исполнительной и законодательной власти и изолированно от давления со стороны негосударственных субъектов: «независимость судебной власти – это стержень правового государства»[13]. Но при этом суд должен действовать таким образом, чтобы для него была исключена возможность вынесения произвольного – незаконного и несправедливого – решения.Указанное обстоятельство делает чрезвычайно важными условиями реализации судами той значимой роли, которая отведена им в оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом адекватное регулирование деятельности названных субъектов права и реальное обеспечение соблюдения установленных нормами действующего права требований и процедур. Однако, в то же время большое внимание должно уделяться обеспечению реализации в деятельности судов идей, актуальных для массового сознания.Значимость создания благоприятных условий для реализации в деятельности суда идей, актуальных для массового сознания, во многом объясняется идеологизированностью правовой жизни современного общества как общества с культурой буржуазно-европейского типа. Кроме того, она обусловливается тем, что в условиях десакрализации суда связывание (по крайней мере, на уровне идеологии) с его деятельностью возможности практического воплощения значимых для общества идеалов позволяет придать суду значение ценности. В целом, потребность в том, чтобы одновременно точно соблюдать юридические нормы и следовать идеям, актуальным для массового сознания, придает противоречивость функционированию суда в качестве субъекта права. В то время как принятие во внимание идеалов и ценностей правосознания требует ориентации на содержательные моменты и достаточно широкой свободы усмотрения в выборе процессуальных форм и средств судопроизводства, обеспечение соблюдения установленных форм и процедур подразумевает буквальное следование процессуальным нормам и практически не оставляет места для свободного усмотрения.Подводя итог проведенному анализу, полагаем необходимым сделать вывод о том, что суды играют особую роль в оптимизации взаимодействия между государством и гражданским обществом, что обусловливается уникальностью принадлежащей им базовой, основополагающей функции, каковой выступает функция осуществления (отправления) правосудия. В рамках административного и конституционного судопроизводства суды разрешают публично-правовые споры между органами (должностными лицами) государства и негосударственными субъектами. Тем самым устраняется риск возникновения между ними конфронтации, снижающей и результативность государственного управления, и эффективность институтов гражданского общества.  [1] Ерченко П.М. Общая характеристика правового статуса суда // Вестник образовательного консорциума Среднерусский университет. Серия: Юриспруденция. 2014. № 4-2. С.10. [2] Клишас А.А. Юридический код государства: вопросы теории и практики. М.: Международные отношения, 2019. С. 56.[3] Власова Г.Б. Социокультурная легитимация институциональных форм правосудия: монография. Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2012. С. 57-58.[4] Миронова Г.И., Васильев С.М. О судебной власти, правосудии и судебном контроле // Вестник Пензенского государственного университета. 2014. № 4. С. 7.[5] См.: Горбуз А.К., Краснов М.А., Милина Е.А., Сатаров Г.А, Трансформация российской судебной власти. Опыт комплексного анализа. СПб.: Норма, 2010. С. 71; Колесников Е.В., Селезнева Н.М. Статус суда в Российской Федерации: конституционные вопросы. Саратов: ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2008. С. 22, 33; Лысов П.К. Функциональное содержание судебной власти // Вестник Московского университета МВД России. 2013. № 4. С. 51-52; Берова Д.М. Функции суда в уголовном судопроизводстве // Общество и право. 2010. № 5. С. 176; Климшина Н.В. Организационно-правовые проблемы отправления правосудия в системе арбитражных судов России: автореферат дисс. … канд. юрид. наук. Псков, 2011. С. 15; Сравнительное правоведение. М. МосУ МВД России, 2013 и др.[6] Галлиган Д., Полянский В.В., Старилов Ю.Н. Административное право: история развития и основные современные концепции. М.: Юристъ, 2002. С. 56.[7] Чиркин В.Е. Современное государство. М.: Международные отношения, 2001. С. 370.[8] См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Хрестоматия по уголовному процессу России. Т. 1. М.: Городец, 1999. С. 13.[9] Малахов В.П. Общая теория права и государства. Курс лекций. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2018. С. 98.[10] Там же. С. 99.[11] Лейст О.Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. М.: Зерцало, 2008. С. 97.[12] Там же. С. 97.[13] Миронова Г.И., Васильев С.М. Указ. соч. С. 7.