Вопрос о самостоятельности торгового права нередко связывается с наличием торгового кодекса наряду с гражданским, что формально должно свидетельствовать о позиции законодателя относительно необходимости структурного обособления соответствующих правовых норм. Однако подобный взгляд на проблему представляется излишне упрощенным, учитывая цели и сущность кодификации как высшей формы систематизации правовых норм. Как показывает анализ российского и зарубежного законодательства, чаще всего разрабатываемый при этом акт принимает вид кодекса, что не исключает использования иных форм нормативных правовых актов, поскольку единых критериев для придания им статуса кодекса нигде не выработано.В европейской науке это понятие является скорее философским и догматичным, ассоциируясь с воплощением логики и стабильности, порождающими уверенность в законе [1, 2]. Считается, что кодекс — это объемный правой акт, имеющий сложную внутреннюю структуру, нормы которого регулируют относительно обособленную однородную группу общественных отношений. Но приходится констатировать, что придание тому или иному закону подобного статуса является результатом произвольного выбора законодателя, возможно желающего как-то выделить данный документ из числа равных ему по юридической силе.При этом Ж. Монеже видит прочную связь между кодификацией, а также социальной, экономической организацией и политикой [3], а Ф. Стоффель-Мунк считает, она особенно полезна для государств, находящихся в процессе становления или в состоянии кризиса, поскольку в масштабах всей страны способна стать фактором политической интеграции, создавая правовую основу для единого экономического пространства [4]. Ярким примером тому служит Общегерманское торговое уложение 1861 г., которое до сих пор с некоторыми изменениями действует в Княжестве Лихтенштейн, будучи утвержденным для применения в нем законом от 16 сентября 1865 г. [5] В современных условиях эта идея становится исключительно актуальной для объединенной Европы. Впрочем, достижение этой цели будет возможным только в том случае, если соответствующий документ сможет выразить ценности, общие для той сферы, к которой его намереваются применить, а это в свою очередь предполагает, что на практике, на уровне общественного сознания такое единство уже должно существовать.