Институты прямого народовластия, или по-другому, прямой демократии играют немаловажную роль в современном мире, в частности, в процессе формирования и развития российской государственности.  Для определения конституционного статуса рассматриваемой категории в современный период, для более полного ее понимания стоит обратиться к подобным институтам в прошлом. Как отдельное правовое явление, институт прямой демократии берет свое начало еще из Древнего мира: во всемирной истории ярким примером может быть Древняя Греция в IV-V веках до н.э. и известная «демократия» в Афинах и Спарте, или же «народовластие» в Древнем Риме. Именно там гражданская община была главным политическим источником, закрепленным на государственном уровне. Что касается российского государства, а тогда еще Киевской Руси, то ярким примером попытки формирования непосредственной демократии может быть Великий Новгород на пике своего развития, в XI-IV веках. Именно там, а также частично в Псковской республике, широко была распространена «вечевая организация непосредственной демократии», однако со временем она была упразднена. Немного позднее при Петре I были созданы выборные органы местного самоуправления, которые должны были представлять интересы населения, однако в действительности этого не происходило, что в последствии привело к еще одной реформе местного самоуправления, только теперь уже во второй половине XIX века. Реформы Александра Второго привели к укреплению позиций земских и городских выборных органов, созданных еще при Иване Грозном. Именно такие учреждения, выражающие интересы не только «привилегированных» слоев населения, но и большей части населения, привели к формированию гражданского общества, хоть его смысл в то время отличается от нынешнего «гражданского общества». Помимо этого, участие граждан в выборах помогло формированию у них определенного правосознания, необходимого для возможности дальнейшего участия в «делах государства», а также в развитии гражданского общества. Рассматривая институты непосредственной демократии в Советский период, можно сделать вывод, что они хоть и существовали, однако только формально, что объясняется государственным устройством того времени. Полный возврат к осознанию необходимости реализации таких идей произошел лишь к концу ХХ века из-за ослабления действующей советской системы, что сказалось и на конституционном строе, и пересмотре основных представлений о самой непосредственной демократии, и волеизъявлении народа. На современном этапе развития непосредственной демократии как института прямого волеизъявления народа, и как конституционной категории существует достаточно большое количество трактовок этого понятия. Например, одним из ярких высказываний является фраза ученого Н.П. Фрабрерова, который считал, что «непосредственная демократия - не только прямое волеизъявление народных масс при выработке и принятии государственных решений, но также «их прямое участие в проведении этих решений в жизнь, в осуществлении народного контроля» [10, с. 9]. Иными словами, имело важную роль участвует гражданин лично или через своих представителей. Одним из ученых, поддерживающих такую точку зрения является М.И. Кукушкин [4, с. 61].К середине двадцатого столетия в научной юридической литературе формируется несколько иное мнение, которое рассматривало сам референдум наряду со «схожими формами» прямой демократии. Так, например, советский государствовед В.Ф. Коток рассматривал «референдум», «опрос», а также «плебисцит» в качестве тождественных понятий и основных «ведущих» форм непосредственной демократии. В.Ф. Коток считал, что указанные категории «представляют собой утверждение того или иного государственного решения путем народного голосования, которое придает решению окончательный и обязательный характер» [6, с. 23]. Однако несмотря на то, что «референдум» и «плебисцит» могут быть лишь тождественными, т.к. если обращаться к словарю, то можно отметить, что «Плебисцит — то же, что и всенародное обсуждение, голосование, референдум» [7, с. 342], но являться одним и тем же не могут.Некоторые исследователи считают, что взаимосвязь этих двух рассматриваемых категорий конституционного права безусловно есть, однако все же различие заключается в характере решаемых вопросов. По мнению ряда ученых «в форме плебисцита путем народного голосования решаются судьбоносные для страны проблемы (о государственной принадлежности территории, о форме правления, о дальнейшем существовании личной власти и др.)» [8, с. 78]. Однако в связи с тем, что расхождение в сути данных понятий заключается также и в категории лиц, принимающих их к рассмотрению, можно отметить, что «для решения важнейших вопросов государственной жизни к народу обращается, как правило, глава государства. Именно это должностное лицо выносит на плебисцит судьбоносные для общества вопросы государственной деятельности» [8, с. 79]. Другими словами, если к сфере обсуждения круга вопросов, рассматриваемых на референдуме, относятся больше внутриполитические вопросы, то «плебисцит» акцентирует внимание на внешней политике. Помимо этого, различия в сущности референдума и плебисцита объяснял также К.В. Цветанов, который считал, что если референдум – это все же непосредственное и прямое народное проявление своей воли, то плебисцит больше является «опосредованным актом»: «Если при референдуме содержание народного волеизъявления включает лишь вынесенный на голосование проект правового акта, то при плебисците сам проект как бы отводится на задний план, а содержание волеизъявления народа касается политической линии президента (правительства) в целом, выражая отношение суверена к проводимой им государственной политике» [9, с. 34]. Поэтому, резюмируя все указанное о сравнении двух рассматриваемых конституционных категорий, можно сделать вывод о том, что тождественными они не являются, хоть и схожи по отдельным характеристикам. В таком случае плебисцит, обладающий особым кругом целей и рассматриваемых вопросов, будет лишь разновидностью референдума. Возвращаясь к трактовке самого референдума, у европейских ученых было свое представление о прямой демократии. Например, французские ученые-конституционалисты, такие как А. Демишель, Ф. Демишель, М. Пикемаль считали, что «демократия является непосредственной, если народ правит сам, на своих собраниях» [3, с. 35]. Однако одно из распространенных мнений, например, уже русского ученого-правоведа В.Н. Руденко, который рассматривал проблему непосредственной демократии, относится не только к способу принятия решения гражданами, но и к характеру самих принимаемых решений и их отношение к публично-властному характеру [5, с. 92]. Другими словами, важной характеристикой являются конституционные институты, в отношении которых и принимаются решения: будь то митинги или мирные шествия или же участие в «делах государства». Таких способов осуществления прямой, или же непосредственной демократии существует достаточное количество, причем в большинстве случаев в современной России они закреплены в законодательстве. Так, в 2004 году был принят Федеральный конституционный закон № 5 - ФКЗ «О референдуме Российской Федерации», который дает четкое определение референдума – «всенародное голосование граждан Российской Федерации, обладающих правом на участие в референдуме, по вопросам государственного значения» [1]. В Конституции РФ, а также в некоторых НПА закреплены права граждан, позволяющие осуществлять свой политический потенциал, в том числе, через референдумы. Помимо этого, ряд ученых отмечают, что референдум по объективным характеристикам является одним из наиболее популярных демократических конституционно-правовых институтов непосредственной демократии, в бывших странах СНГ, странах ЕС и некоторых других. Так, например, уже упомянутый выше В.Н. Руденко выделял в качестве таких независимых критериев возможность рассмотрения социально-значимых вопросов, их разнообразие, широкий спектр и возможность принятия решений не только на государственном федеральном уровне, но и на более низких уровнях, и многие другие [5, с. 88].Российское законодательство свидетельствует о не столь высоком уровне «использования» данного института в сравнении с европейскими странами: за историю развития Российской Федерации, как отдельного государства, референдум проводился всего несколько раз. Однако одно из самых важных событий в рамках истории развития Российской Федерации - принятие Конституции РФ в 1993 году - было осуществлено именно на референдуме. Несмотря на все достоинства этого института, такие как развитие самоуправления в жизни общества, повышение общей правовой культуры населения, возможность граждан участвовать в «управлении делами государства» и многие другие, существуют и значительные недостатки. Во-первых, проведение референдума для государства довольно затратное «событие», поэтому проведение такого голосования происходит лишь по особо важным вопросам. Во-вторых, у граждан нет права и возможности на самостоятельное инициирование референдума, причем все субъекты, обладающие такой инициативой, до сих пор законодательно не регламентированы. Помимо этого, столь нечастое проведение можно объяснить рядом деформации правового и политического правосознания, встречающегося у большей части российского населения. Кроме общей недостаточности рассматриваемой культуры, часто встречается и правовой нигилизм.Таким образом, можно сказать, что в Российской Федерации референдумы – это относительно новые и только развивающиеся институты непосредственной демократии, большинство из которых были проведены уже в последнее десятилетие. Однако несмотря на нечастое применение такого способа прямого волеизъявления граждан, как самостоятельный институт референдум очень значим для государства и общества в целом. Как уже было сказано ранее, такая форма демократии не только отражает интересы как всего общества, так и малых социальных групп, но и способствует пониманию гражданами своей значимости в решении различных задач государственной важности, благодаря чему, соответственно, растет уровень правосознания у населения. Помимо этого, референдум, а также принципы, закрепленные в ФКЗ № 5 «О референдуме Российской Федерации», гарантируют сохранение и реализацию политических прав и свобод гражданина: тайное проведение голосования, возможность участия в голосовании независимо от каких-либо критериев (за исключением частичной дееспособности или вовсе ее отсутствия) и некоторые другие [2, с. 12-20]. Подводя итог, можно сделать вывод о том, что институты непосредственной демократии в Российской Федерации, в частности, и референдум, находятся на стадии их активного развития. Лишь ко второй половине ХХ столетия сущность референдума формируется в качестве основы важной конституционной категории, происходит соотношение между референдумом и иными институтами уже представительной демократии, а также определяется место указанного рассматриваемого института в системе демократии. Все это указывает на объективный смысл референдума. Однако что касается субъективного значения, то оно выращено в конституционных правах самих граждан, правосубъектных участников подобных отношений на осуществление своих законных прав, а также принятия активного участия на всех стадиях данного процесса, что и должна обеспечивать сама процедура проведения референдума. Для повышения роли такой формы демократии необходимо больше информировать граждан в правовой сфере, что позволило бы повысить уровень правосознания населения, а также установить непосредственную связь между государством и гражданами. Для развития институтов непосредственной демократии стоит делать упор не только на референдум, но и на опросы граждан в различных сферах деятельности, публичное обсуждение законопроектов. Также, для получения наиболее эффективного результата от проведения референдума в отдельных субъектах РФ можно создавать особые организационно-консультативные группы, целью которых будет являться выявление мнения населения по тем вопросам, которые выносятся для осуществления голосования. Таким образом, развитие конституционно-правовых институтов непосредственной демократии будет свидетельствовать о формировании и развитии демократии в целом.