from 01.01.2014 to 01.01.2026
Volgograd, Volgograd, Russian Federation
VAK Russia 5.1
VAK Russia 5.1.2
VAK Russia 5.1.3
VAK Russia 5.1.4
VAK Russia 5.1.5
UDC 34
UDC 340.1
CSCSTI 10.11
CSCSTI 10.07
Russian Library and Bibliographic Classification 673
Russian Library and Bibliographic Classification 670
Russian Library and Bibliographic Classification 60
Russian Trade and Bibliographic Classification 7512
Russian Trade and Bibliographic Classification 7511
Russian Trade and Bibliographic Classification 7513
Russian Trade and Bibliographic Classification 7515
BISAC LAW000000 General
BISAC LAW060000 Legal History
This article explores the conceptual ideas of autonomism developed by a number of Latin American scholars, representing a unique vector of interdisciplinary divergence in dependency theory in the political and legal spheres and in international relations. The work consistently examines the relevant ideas of E. Jaguaribe (Brazil), J.G. Puig (Argentina), L. Tomassini (Chile), concerning both issues of international interaction between various states in general and the specific problems of Latin American autonomism. From a theoretical perspective, the author analyzes the essence and types of autonomism, noting its relationship with other concepts of dependency theory. In a practical context, the study highlights the importance of autonomist ideas within the framework of the BRICS initiatives and the development of interstate cooperation along the «South-South» line.
dependency theory, state, state power, sovereignty, sub-sovereignty, globalization, periphery, semi-periphery, autonomism
В рамках теории зависимого развития, изначально развиваемой в сфере экономических исследований, политико-правовые разработки длительное время характеризовались фрагментарностью, будучи ориентированными, преимущественно, на иллюстрацию основных постулатов зависимости. В данном контексте «автономистские» концепции зависимого развития выступают в рамках рассматриваемой теории относительно независимым исследовательским направлением, иногда позиционируемым в качестве своеобразного варианта теории зависимости наряду со структуралистским, реформистским (к которому они, в определенной степени, примыкают) [2, с. 38 – 39] и радикальным [8]. Другим вариантом их теоретического позиционирования выступает оценка как результата конвергенции нескольких идейных течений, которые А. Тикнер назвала «условиями гибридизации», «характеризующимися включением предположений и концепций, вытекающих из теории зависимости, классического реализма и взаимозависимости…» [14, p. 19]. Особенно примечательными в данном отношении выступают труды таких латиноамериканских авторов, как Э. Жагуарибе (Бразилия), Х.К. Пуча (Аргентина) и Л. Томассини (Чили). В отличие от первоначальных идей представителей данного направления мысли (Д. Линк, Г. О’ Доннелл), видевших в соответствующей «автономизации» одно из ключевых средств устранения основных основ функционирования зависимого капитализма [10, p. 247 – 248], рассматриваемые авторы представили более развернутую версию автономизма в контексте междисциплинарного исследования [9].
Для известного бразильского юриста, политолога и теоретика международных отношений Элио Жагуарибе концепция построения внешней политики основана на «уравнении оптимизации на международной арене основных интересов страны, с учётом её внутренних и внешних условий и имеющихся в её распоряжении средств действия» [6, p. 104]. В свою очередь, для правильного позиционирования международной модели интеграции конкретного государства, согласно точке зрения данного ученого, необходим объективный выбор наиболее подходящей модели, требующий предварительного историко-структурного анализа. По мнению бразильского автора, существуют два основополагающих отношения мирового порядка, сложившегося после Второй мировой войны:
- между сверхдержавами, которые определяют международную систему посредством их колебаний между фазами сотрудничества и конфликта;
- динамика центр-периферия, которая существует во всех имперских системах, хотя в зависимости от каждого исторического периода может предполагать различия [5, p. 94].
Условия существования автономии, по мнению Э. Жагуарибе, бывают двух видов: обеспечение и реализация; в свою очередь, для анализа функционирования автономии вводятся концепты «национальная жизнеспособность» и [международная] «вседозволенность».
При этом, понятие национальной жизнеспособности по сути своей есть историческое и относительное: в его основе лежит соотношение между человеческими и природными ресурсами, доступными стране в данный момент времени, и актуальным уровнем технологий [7, p. 113]. Оригинальность предложения Жагуарибе заключается в степени внутренней сплочённости, как базового элемента жизнеспособности, так как она имеет тенденцию к возрастанию по мере глобального развития (не только в разрезе абсолютного и душевого дохода, но и других экономических, социальных, культурных и политических показателей развития) [6, p. 113 – 114]. С другой стороны, отношения между массами и элитами подвержены риску превращения в самоподдерживающийся конфликт и угасания сотрудничества; двойственная природа общества разделяет нацию и подрывает субъективную лояльность конфликтующих секторов к обществу в целом. Таким образом, национальная жизнеспособность может быть дезавуирована в свете внутренней фрагментации.
Второй приведенный аспект автономии – международная вседозволенность, определяется степенью, в которой, учитывая геополитическое положение и международные отношения, конкретное государство имеет условия для нейтрализации риска, исходящего от других стран, обладающих достаточным потенциалом для применения к нему эффективных форм принуждения.
В связи с изложенным, по мнению Э. Жагуарибе, периферийные государства, стремящиеся к автономии, должны учитывать эти реалии, либо в стремлении достигнуть удовлетворительной степени автономии внутри страны, либо посредством обеспечения благоприятных условий в своих отношениях с «имперским центром», особенно благодаря этнокультурному сходству (что, в свою очередь, далеко не всегда достижимо и приемлемо).
Взаимосвязь между приведенными альтернативами охватывает существование различных уровней самоопределения государства на мировой арене: общее главенство, региональное главенство, автономия и зависимость.
Общее главенство характеризуется сочетанием неуязвимости собственной территории с осуществлением всеобщего глобального превосходства, которое эффективно ограничивается только территориями непосредственной гегемонии державы, наделенной региональным главенством. В частности, по оценке Э. Жагуарибе, на этом уровне с конца Второй мировой войны до 1960-х гг., когда был достигнут стратегический паритет, существовали только США.
Региональное главенство, согласно мнению мыслителя, характеризуется неуязвимостью собственной территории государства в сочетании с осуществлением гегемонии в определенных районах и преобладающим присутствием в других, имеющим некоторые пространственные ограничения. Примерами такого позиционирования государств были СССР в 50-е гг. ХХ в., а также маоистский Китай после разрыва с СССР.
Категория автономии, не гарантируя неуязвимости своей собственной территории, характеризуется тем, что её обладатели имеют средства применять достаточно существенные меры противодействия потенциальному агрессору. Она также предполагает довольно широкие возможности самоопределения государства в вопросах внутренних дел и значительную способность к независимым международным действиям.
Наконец, последний уровень – зависимость, который включает подавляющее большинство стран мира, несмотря на то, что последние номинально обладают статусом суверенных государств [5, p. 92 – 93].
Одной из характерных особенностей соответствующих уровней является то, что они не являются стабильными и постоянными», а, скорее, абсолютно динамичными. В частности, в случае стран Латинской Америки, для которых, по мнению Э. Жагуарибе, потребностm в капитале вступает в конфликт с иными – в национальном самоутверждении и консолидации, существуют три основных условия достижения большей степени автономии:
- общее развитие национальных обществ;
- создание пространства для манёвра, расширяющего возможности принятия решений и усиления контроля над национальными субъектами; речь идет как о национальных ценностях, так и о способности генерировать ресурсы для снижения зависимости от позиции развитых стран в целом и США в частности;
- как развитие, так и автономия должны опираться на наиболее благоприятные условия для их самореализации.
Аргентинский ученый А.Б. Болонья, комплиментарно комментируя приведенные взгляды Э. Жагуарибе, отмечает, что подобная стратегия усиливает переговорную силу «Юга» по отношению к «Северу», преодолевает отсталость и индивидуальную стагнацию стран региона и позволяет достичь структурирования международного сообщества, парадигмами которого являются социальная справедливость и солидарность между всеми субъектами, участвующими в международной жизни [3, p. 258].
Несколько иная версия концепции «автономии» государства представлена в разработках аргентинского автора Хуана Карлоса Пуча, внимание которого фокусируется на реализации концепта автономизма применительно к странам Латинской Америки, в то время как Э. Жагуарибе делает акцент на условиях международного взаимодействия в целом. Помимо этого различия, Пуч подчеркивает необходимость осмыслить и позиционировать роль национальных элит, когда они «решительно вступают на путь автономизации» [12, p. 154]. При этом, как Х.К. Пуч, так и Э. Жагуарибе (для которого данная идея, однако, остается второстепенной) основываются на тезисах французского автора Ж.Б. Дюросселя, согласно которым действия правительства объясняются не только экономическими условиями, но и «глубинными силами» общества, влиянием масс и т.д. [4, p. 128]
По мнению Х.К. Пуча, международная система характеризуется асимметричными условиями и сложным, нестабильным балансом сил, создаваемым разделением функций: верховные распределители (субъекты, принимающие макроэкономические решения и контролирующие их реализацию), низшие распределители (субъекты, следующие указанным решениям, но имеющие некоторую свободу манёвра и корректировок) и получатели (остальные субъекты) [4, p. 145].
Международный режим, при этом, строится по следующим критериям: обладание оружием массового поражения, межблоковая непроницаемость, внутриблоковая автономия, стратегический разрыв, внеблоковая проницаемость, запрет на применение силы средними и малыми державами.
Обладание оружием массового уничтожения является критерием, регулирующим международную систему; страны, обладающие ядерным оружием, находятся в центре принятия решений.
Межблоковая непроницаемость – это соглашение между сверхдержавами о том, что всё, что происходит на их территории, не будет подвержено влиянию другой стороны.
Автономизация – это расширение «свободы действий» для более мелких партнёров по коалиции, где национальные акторы корректируют свои намерения в соответствии с соотношением между текущим уровнем автономии и её потенциальным объёмом.
Стратегический разрыв происходит, когда периферийное государство решает разорвать связи с крупной державой.
Внеблоковая проницаемость предполагает понимание процесса деколонизации и возникновения новых государств, а также спора между сверхдержавами за своё доминирование.
Наконец, запрет на применение силы средними и малыми державами зависит от критериев блока и интересов сверхдержав [11, p. 110].
В дополнение к приведенным критериям, Х.К. Пуч также выделяет следующие категории зависимости и автономии:
• «параколониальная зависимость»: элиты, возглавляющие периферийное государство, считают себя политическим, экономическим и идеологическим придатком метрополии;
• «рационализированная зависимость»: у элит есть национальный проект, но они зависят от центра;
• «неортодоксальная автономия»: автономистская элита не согласуется со стратегическими интересами великой державы, но её ожидания и проекты могут совпадать или не совпадать с желаниями метрополии; и в своих действиях она проводит различие между интересами метрополии и блока;
• «сецессионистская автономия»: разрыв с гегемонической державой, подразумевающий превышение национальных возможностей, что создаёт проблемы во внутренней и внешней политике [11, p. 74 – 79].
В свою очередь, переход от «зависимости» к «автономии» может произойти только по мере повышения «национальной жизнеспособности» государства (в трактовке Жагуарибе), что служит связующим элементом для обеих рассмотренных концепций, оперирующих динамическими категориями.
Наконец, представитель следующего поколения «автономизма», чилийский автор Лусиано Томассини, выступавший одним из инициаторов проекта RIAL (Red de Relaciones Internacionales de América Latina – Ассоциация международных отношений Латинской Америки, целью которой было развитие и совершенствование исследований международных отношений в регионе на основе междисциплинарного подхода, отходящего от более традиционных исследований, сосредоточенных на истории дипломатии и геополитике), предложил несколько элементов для понимания международной системы, в частности, указывая на то, что:
- международные отношения не должны фокусироваться исключительно на силе;
- их следует рассматривать в теоретических и абстрактных терминах;
- международная система состоит не только из государств [16].
Согласно оценке современного аргентинского ученого – представителя «пост-автономизма» А. Симоноффа, заметное различие между идеями чилийского автора и его аргентинского и бразильского коллег наблюдается по линии критики концепции «Третьего мира». По мнению Томассини представление о «Третьем мире» основано на заблуждениях, поскольку представляет собой множественность, которую концептуально трудно определить ввиду того, что существуют национальные элиты, существенно различные по своим идеологическим и экономическим аспектам; глобальные проблемы могут быть решены только на многосторонней основе, с участием «Третьего мира»; «Третий мир» неоднороден и не может рассматриваться в целостном виде [13, p. 24].
Другим отличительным аспектом комментируемого подхода является то, что для Л. Томассини автономия – это явление, являющееся результатом конвергенции двух факторов: открытости и степени государственного вмешательства. Первый относится к способам участия государства в международных инициативах для достижения его национальных целей, тогда как второй – к способности разрабатывать стратегию и быть в состоянии её реализовать.
На пересечении этих моделей чилийский теоретик выделяет четыре модели возможного позиционирования государств в рамках международных отношений:
- открытость с вмешательством (например, Бразилия и Южная Корея);
- открытость без вмешательства (Чили);
- изоляция с вмешательством (Аргентина с 1950-х по 1980-е годы);
- изоляция без вмешательства (Куба и Северная Корея) [15, p. 187 – 188].
Л. Томассини признаёт подчинение периферии центральному капитализму, но, параллельно, подчеркивает необходимость: переосмысления отношений между двумя сегментами системы, в свете чего, по мысли автора, центры, вероятно, будут представлять собой менее монолитный образ, а некоторые развивающиеся страны имеют возможность улучшить положение. Эта динамика растущей фрагментации периферии в сочетании с интерпретацией существования новых вызовов безопасности и экономики отражена в его трудах, которые сопровождают сдвиги в латиноамериканской мысли в 1980-х и 1990-х годах, инструментом которых стал проект RIAL. Более того, в международном плане они отражают изменения в позиции ЭКЛАК, обусловленные отказом от экономической реструктуризации в пользу роста в направлении международной конкурентоспособности на свободном рынке в неолиберальном смысле.
Завершая анализ «автономистских» доктрин, следует отдельно отметить, что идеи Э. Жагуарибе имели и достаточно яркое практическое применение: мыслитель являлся одним из идеологов создания БРИКС.
Ещё с 1998 г. в журнале МИД Бразилии «Política Externa» («Внешняя политика») ряд экспертов во главе с Э. Жагуарибе, в то время – советником президента Ф.Э. Кардозо (видного теоретика зависимости), опираясь на поддержку последнего, выдвинули идею углубленного («преференциального») глобального сотрудничества так называемых «стран-китов» («paises baleias») – Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР [1, с. 19]. При этом, годом раньше (в ноябре 1997 г.) в южноамериканскую страну нанес визит российский министр иностранных дел Е.М. Примаков, по итогам которого был подписан документ – Декларация о принципах взаимодействия России и Бразилии, устремленного в XXI век. Впоследствии эта идея, в т. ч. усилиями Е.М. Примакова с российской стороны была претворена в жизнь в виде формата БРИКС. Основной причиной развития такого вектора межгосударственного сотрудничества, по мнению Э. Жагуарибе, являлось навязывание соответствующим странам экономической и политической модели со стороны США.
Изложенное позволяет заключить, что автономистские теории вносят значимый вклад в расширение дисциплинарных рамок понимания феномена зависимости в политико-правовом измерении. У идей Э. Жагуарибе и Х.К. Пуча есть несколько точек соприкосновения: периферийная версия первого и гетеродоксальная второго очень похожи, а отчасти и совпадают в оценке критерия «жизнеспособности», в то время, как если для бразильского автора внутренняя сплоченность определялась развитием обществ, то для аргентинского центральное место в анализе занимают позиции элит зависимых и стремящихся к автономии государств; со своей стороны, Л. Томассини представил международную перспективу, соответствующую реалиям, отмеченным кризисом «гранд-нарративов» и трансформации мировой системы. Выстраивая рассматриваемый концепт в зависимости от динамического баланса соотношения ряда внутренних и внешних факторов различной природы (не только политической и экономической, но и социальной, культурной и т.д.), теоретики автономизма обосновывают относительность и многообразие видов как собственно автономии (в частности, как проявляемой в параколониальной, рационализированной, неортодоксальной, сецессионистской формах), так и зависимости в меняющемся контексте. Автономия, при этом, скорее, ассоциируется с полупериферийным / промежуточным, нежели периферийным положением в мировой системе, представляя собой ориентир для зависимых стран. В целом, достижением рассмотренных авторов стали экстраполяция и переосмысление идей зависимости в плоскости международных отношений (возможной стратегии интеграции и автономии в рамках международной системы), что обусловило как дальнейшее развитие соответствующего теоретического вектора (например, В. Ленгрубером и иными современными учеными), так и выдвижение ряда инициатив практического характера (среди которых особенно примечательной является идея создания БРИКС).
1. Martynov B.F. Braziliya v formate BRIKS // Svobodnaya mysl'. 2012. № 11 – 12. 2012. P. 19 – 28.
2. Slezhenkov V.V. Latinoamerikanskie teorii zavisimogo razvitiya: mezhdisciplinarnoe issledovanie: monografiya. – Volgograd: Izdatel'stvo VIU RANHiGS pri Prezidente RF, 2025. – 160 p.
3. Bologna A.B. Los aportes de Juan Carlos Puig a las Relaciones Internacionales // Mundo Nuevo. Revista de estudios latinoamericanos, 1989. V. 07, № 44 – 46. P. 251 – 258.
4. Duroselle J.B. Todo imperio perecerá. – México: Fondo de Cultura Económica, 1991. – 472 p.
5. Jaguaribe H. Autonomía periférica y hegemonía céntrica // Estudios In-ternacionales. 1979. № 49. P. 91 – 130.
6. Jaguaribe H. Brasil: crisis y alternativas. – Buenos Aires: Amorrortu, 1974. – 139 p.
7. Jaguaribe H. Desarrollo económico y político. – México: Fondo de Cultura Económica, 1973. – 232 p.
8. Kay G. Development and underdevelopment: A Marxist analysis. - London: Macmillan,1975. – 194 p.
9. Lechini G., Dussort M.N. South-South Cooperation: Latin American Theoretical Approaches. – New Delhi: RIS, 2020. – 34 p.
10. O’Donnell G., Linck D. Dependencia y autonomía. Formas de dependencia y estrategias de liberación. – Buenos Aires, Amorrurtu, 1973. – 285 p.
11. Puig J.C. América Latina: políticas exteriores comparadas. – Buenos Aires: Grupo Editor Latinoamericano, 1984. – 556 p.
12. Puig J.C. Doctrinas internacionales y Autonomía latinoamericana. – Caracas: Universidad Simón Bolívar/Instituto de Altos Estudios de América Latina, 1980. – 316 p.
13. Simonoff A. Las Expresiones Autonómicas del Cono Sur: Jaguaribe, Puig, Tomassini, Linck y O ́Donnell // Cadernos PROLAM/USP. 2014. № 13(25). P. 13 – 27.
14. Tickner A. Los estudios internacionales en América Latina. ¿Subordinación intelectual o pensamiento mancipatorio? – Santafé de Bogotá, Alfaomega Colombiana-Uniandes-CEI-CESO, 2002. – 236 p.
15. Tomassini L. Interdependencia y desarrollo nacional.// Estudios Internacionales. 1982. V. 15. №. 58. P. 166 – 189.
16. Tomassini L. Los Estudios Internacionales en América Latina: algunas contribuciones // Estudios Internacionales. 1980. V. 13. № 52. P. 310 – 326.
