Конфликт на Украине на протяжении длительного времени остается важной и сложной темой, которой уделяется пристальное внимание в отечественных и зарубежных исследованиях. Последствия продолжительных военных действий на юго-востоке Украины внесли существенный дисбаланс в политические, социальные и финансово-экономические сферы межгосударственных отношений не только в рамках европейского региона, но и в масштабах общей международной безопасности.

К участию в урегулировании конфликта на самом раннем этапе присоединились такие международные организации как ОБСЕ (несколько позже ООН), а также ряд европейских государств – Россия, Германия и Франция. При поддержке и по инициативам указанных субъектов был принят комплекс международно-правовых актов по мирному разрешению ситуации в целях обеспечения мира и безопасности как на территории самой Украины, так и в целом на европейском континенте. Проведем анализ принятых международно-правовых решений, которые не были реализованы в полной мере сторонами конфликта, оставив до сих пор неразрешенными ключевые вопросы, подрывающие международный мир и безопасность на европейском континенте.

Первые договоренности, принятые в сентябре 2014 г., явились результатом переговоров после стремительно развивающихся протестных событий и разрастающейся кровопролитной гражданской войны на Украине, развязанной по причине того, что в ноябре 2013 г. Президент Украины В.Ф. Янукович объявил о замораживании идеи «евроассоциации», отказавшись от запланированного с ЕС соглашения (Association Agreement between the European Union and the European Atomic Energy Community and their member states, of the one part, and Ukraine, of the other part). Такой поворот во внешней политике Киева вызвал бурю негодования среди оппозиции, а массовое протестное движение, названное Евромайданом, распространилось по всей Украине. В начале января 2014 г. оно вылилось в столкновения вооруженных радикалов с органами правопорядка. Результатом уличных схваток, в ходе которых оппозиция неоднократно применяла огнестрельное оружие и «коктейли Молотова», стали десятки человеческих жертв [15, с. 27].

22 февраля 2014 г. несмотря на то, что накануне президент Украины В. Янукович и лидеры оппозиции подписали Соглашение об урегулировании кризиса в Украине, гарантами которого выступили представители Германии, Польши и Франции, Верховная рада, поддерживаемая радикальными силами, а также зарубежными наемниками, грубо нарушив нормы международного права, насильственным путем захватила власть. Законный президент Украины В.Ф. Янукович вынужден был покинуть свою страну.

После ночных зверств в Одессе 02 мая 2014 г. [11] многие люди Украины проснулись с мыслью, что это именно их война. Жители на Юго-Востоке государства наконец-то поняли, что война идет с народом, который не желает принять «национал-фашистскую» идеологию. Стремления населения Донбасса и русскоязычных жителей страны уважать их вполне законное право использовать родной язык и обучать на нем своих детей, а также чтить память тех, кто освобождал их земли от фашистов, а не тех, кто воевал на их стороне и приложил руку к убийствам сотен тысяч человек в ходе Второй мировой войны, не были услышаны. Мирные жители Донбасса и других областей были вынуждены взяться за оружие и организовать народное ополчение с целью защиты суверенитета и независимости Донецкой и Луганской народных республик, провозглашенных после проведенного референдума 11 мая 2014 г. [14, с .266].

На усмирение Юго-Востока Украины, новое руководство Украины, направили вооруженные силы - Нацгвардию, состоящую из бандитов «Правого сектора», подразделений внутренних войск Украины и иностранных наемников. Кроме того, органы власти Украины приняли решение о начале антитеррористической операции с использованием армии, тяжёлой техники, артиллерии и авиации. Статус ополченцев Донбасса был определен как «террористы и сепаратисты». Следует отметить, что незаконность данной квалификации со стороны Украины была установлена в решении Международного Суда ООН от 31 января 2024 г. по иску Украины против России. Главный орган ООН отказался признать республики Донбасса «террористическими организациями», а Россию – «спонсором терроризма» [24].

Надежды на обещанное П.А. Порошенко мирное урегулирование ситуации на юге-востоке, объявленное им еще до выборов, а также озвученное позже в инаугурационной речи президента Украины, не оправдались. И стоит отметить, что военные действия армейских подразделений против жителей этих территорий еще более ужесточились и стали проводиться с нарастающей интенсивностью [14, с. 266].

Как справедливо отмечал великий ученый, дипломат и юрист Ф.Ф. Мартенс, - «Междоусобные войны всегда гораздо больше вызывают у воюющих чувство ненависти и возбуждают страсти, чем войны между независимыми государствами» [16, с. 189-190]. Именно в таких сложных внутригосударственных противоречиях в 2014 г. проходили военные столкновения на Донбассе.

В целях урегулирования сложившейся напряженной ситуации на Украине, прекращения боевых действий, снижения уровня эскалации вооруженных столкновений и боевых действий была сформирована Трехсторонняя контактная группа (далее ТКГ) в составе представителей Украины, Российской Федерации и ОБСЕ для проведения консультаций, выполнения посреднической миссии и ведения переговоров, являющихся важным средством разрешения конфликтов между враждующими (конфликтующими) сторонами, предусмотренным ст. 33 Устава ООН 1945 г. В результате работы данной Группы в сентябре 2014 г. представители Киева и самопровозглашенных республик ЛНР и ДНР подписали ряд важных документов: «Минск-1» - «Протокол по итогам консультаций Трёхсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию Мирного плана президента Украины П. А. Порошенко и инициатив президента России В. В. Путина» от 4 сентября и Меморандум об исполнении положений Протокола, подписанный 20 сентября 2014 г.[1] [18, 20].

Принятые в сентябре 2014 г. договоренности не привели к стабилизации ситуации и прекращению военных действий. Как было отмечено в одном из докладов Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, по состоянию на конец 2014 г. «во многих восточных районах Украины царит атмосфера хаоса и беспорядка. Насилие и боевые действия подпитываются постоянными притоками современных вооружений и иностранных боевиков» [38]. Таким образом, «несмотря на Минские договоренности, ситуация на востоке Украины в ноябре не улучшилась. Широкомасштабные наступательные действия прекратились, однако продолжались вооруженные столкновения и неизбирательный обстрел населенных пунктов» [38].

В этих сложных военно-политических условиях потребовалось предпринять ряд срочных мер для «реанимирования» «Минска – 1», что побудило лидеров государств «нормандской четверки»[2] встретиться в г. Минске, чтобы найти политическое решение по деэскалации обостряющегося конфликта. По итогам переговоров было достигнуто новое соглашение о прекращении огня, которое легло в основу «Комплекса мер по выполнению Минских соглашений» из 13 пунктов, известного как «Минск-2» [37]. «Минск-2» представляет собой всеобъемлющий перечень обязательств - от мер в области безопасности и политики до экономических и конституционных изменений. В рамках более широкой характеристики следует отметить, что Минск-2 не подменял собой решения от сентября 2014 г., а дополнял их и конкретизировал. «Пакет мер» 2015 г., состоящий из 13 пунктов, предусматривал ряд важных действий, как немедленное и всеобъемлющее прекращение огня в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины и его строгое соблюдение с 15 февраля 2015 г., а также отвод всех тяжелых вооружений обеими сторонами на равные расстояния для создания зоны безопасности. Меры также включали вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники и наемников с территории Украины под ОБСЕ, а также разоружение всех незаконных группировок.

Кроме того, «Минск-2» предусматривал проведение реформы на Украине с принятием новой Конституции, которая должна была вступить в силу до конца 2015 г. Этот документ должен был предусматривать децентрализацию власти, а также принятие постоянного законодательства об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей в соответствии с восемью мерами, которые должны были быть реализованы до конца 2015 г.

Полное и добросовестное выполнение «Минска-2» обеими сторонами конфликта позволило бы снизить напряженность и в перспективе положить конец боевым действиям, урегулировать статус территорий юго-востока Украины при сохранении прежних границ Украины. В поддержку данным договоренностям была принята Декларация Президентов России, Франции, Украины и Канцлера ФРГ [7], положения которой подчеркивали неизменную приверженность поддержке выполнения Минских соглашений. С этой целью лидеры государств договорились о создании контрольного механизма в «нормандском формате», который будет проводить встречи с регулярной периодичностью, как правило, на уровне старших должностных лиц, представляющих министерства иностранных дел.

Как окажется в перспективе, прогресс «Минска-2» также будет ограниченным: продолжатся нарушения режима прекращения огня по всей линии соприкосновения, проведение выборов и принятие внутригосударственных актов Украины для определения статуса ее юго-восточных территорий останется неразрешенной и бесперспективной задачей. Более того, спустя годы отдельные европейские лидеры «нормандского формата» (Франции и Германии) публично признаются, что «выполнение этих соглашений Киевом никогда не входило в их планы – им нужно было время для наращивания военного потенциала киевского режима» [1, 4, с. 40].

Однако на тот период «Минск – 2» был воспринят международным сообществом с большим воодушевлением, получив поддержку на уровне Организации Объединенных Наций (далее ООН). Выражая глубокую обеспокоенность трагическими событиями и насилием в восточных регионах Украины, Совет Безопасности ООН 17 февраля 2015 г. при поддержке всех 15 членов единогласно принял Резолюцию № S/RES/2202 (2015) [21], которая утвердила Комплекс мер по выполнению Минских соглашений и тем самым сделала эти договоренности императивом для исполнения в урегулировании внутриукраинского конфликта. Следует отметить, что согласно ст. 25 Устава ООН 1945 г., «члены Организации соглашаются, в соответствии с настоящим Уставом, подчиняться с решениями Совета Безопасности и выполнять их».

Уникальность Резолюции Совета Безопасности ООН № S/RES/2202 (2015) в том, что она содержит два приложения, в которых приведены аутентичные тексты обоих документов – Комплекса мер и Декларации президентов. По мнению А.Б. Мезяева, включение текстов этих документов в резолюцию «явилось важным и далеко не техническим моментом… Как выяснилось на заседании Совета… ряд делегаций попытались вычленить те или иные пункты Минских соглашений, умолчав о других. В этих условиях включение полных и аутентичных текстов соглашений в качестве части резолюции 2202 стало важнейшим дипломатическим ходом» [17].

Во исполнение отдельных положений Минска-2 были приняты: Рамочное решение о разведении сил и средств от 21 сентября 2016 г. и Решение ТКГ относительно противоминной деятельности от марта 2016 г. Контрольный орган – «Нормандский формат», обеспечивающий мониторинг принятых сторонами обязательств, был созван единожды в 2016 г., после чего на протяжении нескольких лет общая картина с безопасностью на Юго-востоке Украины кардинальным образом так и не менялась.

В дальнейшем Совет Безопасности ООН лишь в 2018 г. обратился к сторонам конфликта с напоминанием «о необходимости строгого соблюдения резолюции 2202 (2015), в которой был одобрен Комплекс мер по выполнению Минских соглашений», и рекомендовал всем сторонам вновь заявить о своей приверженности мирному процессу и осуществить все меры, согласованные в «нормандском формате» и в рамках ТКГ, в целях достижения скорейшего прогресса в выполнении Минских соглашений» [8]. Эти меры были обнародованы от имени Совета Безопасности в соответствующем Заявлении Председателя Совета Безопасности ООН от 6 июня 2018 г. К сожалению, Минский процесс не реализовывался согласно «букве закона».

Между тем на юго-востоке Украины различные структуры ООН фиксировали гуманитарный кризис, вызванный продолжающимися военными действиями, отсутствием взаимодействия между сторонами конфликта и какой-либо динамики в реализации минских обязательств.

Новые надежды на положительную динамику в вопросе мирного урегулирования конфликта на Украине появились в 2019 г. и были связаны с избранием нового президента Украины В.А. Зеленского, пообещавшего установить мир на Донбассе. В декабре 2019 г. в г. Париже в обновленном составе состоялась встреча в рамках «Нормандского формата», посвящённая переговорам по разрешению конфликта на Юго-востоке Украины. Это была первая подобная встреча с 2016 г., результатом которой стало Совместное заявление, в котором лидеры России, Франции, Германии и Украины подтвердили, что Минские соглашения, подписанные в феврале 2015 г., лежат в основе мирного урегулирования ситуации на Украине. Стороны согласились, что: полное прекращение огня будет достигнуто к концу 2019 г. и будет реализован обновлённый план разминирования; Вооружённые силы участников конфликта будут выведены из трёх последующих районов вывода к концу марта 2020 г.; мандат Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в регионе конфликта будет расширен и включает непрерывное патрулирование (также обсуждалось предложение о доступе миссии во весь конфликтный регион); к концу 2019 г. будет проведен обмен задержанными, связанными с конфликтом, по формуле «все за всех», и Международный комитет Красного Креста получит полный доступ ко всем заключённым; будет принят закон, придающий частям Луганской и Донецкой областей постоянный особый статус в соответствии с Минскими соглашениями 2015 г.; так называемая формула Штайнмайера (регулирующая двухэтапный процесс внедрения особого статуса для частей Донбасса в сочетании с проведением местных выборов там) должна быть подтверждена и включена в украинское законодательство; политические и военные детали по реализации Минских соглашений будут согласованы в течение четырёх месяцев; после этого срока, независимо от достигнутого прогресса, будет проведен ещё один саммит в нормандском формате без каких-либо предварительных условий [23].

Однако после Парижского саммита нормализации кризиса вновь не произошло [31]. Вместо этого наблюдалась активизация военных действий с применением тяжелой техники и дальнейший саботаж властями Украины своих обязательств в рамках Минских договоренностей.

В результате игнорирования всех озабоченностей Российской Федерации в сфере международной безопасности, продолжающихся военных действий на Донбассе при поддержке (в различных формах) со стороны западных государств, а также гуманитарной катастрофы и непрекращающегося систематического нарушения киевским режимом на юго-востоке Украины прав русских и людей, ассоциирующих себя с русской и российской культурой, православной верой, со стороны Российской Федерации был принят ряд вынужденных политико-правовых решений: признание ЛНР и ДНР, заключение с республиками Договоров о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи, начало специальной военной операции (далее СВО) [19]. Соглашения предусматривают тесное политическое, экономическое и военное сотрудничество с Россией. Положения о безопасности предусматривают оказание всей возможной помощи, в том числе военной, для отражения внешней агрессии, защиты безопасности, суверенитета и территориальной целостности сторон, а также для поддержания мира. Кроме того, они дают право использовать военную инфраструктуру, расположенную на их территориях [5, 6]. После заключения соглашений Россия начала процесс ввода регулярных вооруженных сил на признанные территории.

В первые недели после начала СВО вновь был инициирован Минский переговорный процесс для выработки решения по урегулированию кризиса на Украине с учетом новых в новых геополитических реалиях. Были созданы рабочие группы по функциональным направлениям, которые работали почти ежедневно в очном режиме, затем в формате видеоконференций до организации очередного очного раунда переговоров в марте 2022 г. в Стамбуле [31]. Перенос переговорной площадки в Стамбул на фоне повышенной дипломатической активности Турции создавал эмоциональный фон и дополнительные предпосылки для движения вперед по отдельным вопросам.

На встрече 29 марта 2022 г. в Стамбуле делегации России и Украины публично заявили о первом проекте договора, при выработке которого обе стороны шли на целый ряд взаимных уступок. Последняя версия документа, датированная 15 апреля 2022 г., носила название «Договор о постоянном нейтралитете и гарантиях безопасности Украины», состояла из 18 ключевых статей и включала в себя приложение «Предельное количество личного состава, вооружений и военной техники, которое находится в боевом составе Вооруженных Сил Украины в мирное время» [9]. В июне 2023 г. Президент России В.В. Путин публично продемонстрировал первые страницы проекта договора по мирному урегулированию конфликта на Украине, а в июне 2023 г. газета New York Times обнародовала его полный текст [9].

В рамках переговорного этапа в Стамбуле стороны дошли до процесса парафирования делегациями проекта будущего соглашения. Российским и украинским переговорщикам удалось согласовать позиции урегулирования конфликта [9, 29]: нейтральный статус Украины, отказ от вступления в НАТО, размещения иностранного контингента на своей территории, разработки ядерного вооружения, проведение военных учений только с согласия стран-гарантов. Взамен Киев рассчитывал на международные гарантии безопасности по аналогии со ст. 5 Североатлантического договора 1949 г. (за исключением территорий Крыма, ДНР и ЛНР). Были разработаны положения по территориальным вопросам в отношении Крыма, Севастополя и Отдельных районов Донецкой и Луганской областей (ОРДЛО). Украина зафиксировала, что отказывается от вооруженного способа решения крымского вопроса, по данной теме будут вестись переговоры с Россией в течение 10-15 лет. За Украиной сохранялось право на вступление в Европейский союз (далее ЕС). Факты о выработке предварительных условий и принципов прекращения огня и последующего мирного урегулирования конфликта на Украине, подтвержденные многими должностными лицами, участвовавшими в апреле 2022 г. в переговорах, указывают, что в Стамбуле обсуждалось реальное разрешение затянувшегося кризиса на Украине, который обрел новые черты и масштабы [30].

Важный для Украины вопрос по гарантиям безопасности был включен в текст договора: гарантами предлагалось сделать постоянных членов Совета Безопасности ООН, включая Россию и Китай, с возможным подключением Германии, Турции и ряда других государств (перечень был открытым). Суть гарантий сводилась к тому, что в случае возникновения ситуаций, подрывающих принятые договоренности, государства-гаранты должны путем единогласия, консенсуса принять решение обязательного характера для разрешения ситуации в рамках так называемого коллективного формата в сфере безопасности.

Стамбульский переговорный этап так и не завершился подписанием долгожданного соглашения, поскольку власти Украины приняли поспешное решение о прекращении переговоров и продолжении активной фазы вооруженного противостояния при поддержке США и государств-членов ЕС. В тот же период в Украину поступили первые крупные поставки западного оружия. На Рамштайнской конференции 26 апреля 2022 г., которая прошла на авиабазе США в г. Рамштайн на западе Германии, западные государства во главе с США договорились оказывать Киеву систематическую военную поддержку [31]. Результаты разрыва переговоров в Стамбуле мы наблюдаем до настоящего времени. Как отмечали в зарубежных аналитических источниках: «Если бы война закончилась хотя бы в 2023 г., около 80% территории Украины было бы независимым и, по крайней мере, неформально ориентированным на Запад» [36].

Переговорный процесс окончательно зашел в тупик после принятия в октябре 2022 г. Президентом Украины В.А. Зеленским указа, который ввел в действие запрет Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) Украины на переговоры с Президентом России В.В. Путиным.

По мнению западных экспертов, Украина отказалась от переговоров с Россией, сделав итоговую ставку на то, что сможет силой вытеснить российские войска с юго-восточных территорий при поддержке зарубежных партнеров. В одном из интервью члена украинской переговорной группы Д. Арахамии, а также в интервью бывшего заместителя госсекретаря США по политическим вопросам В. Нуланд было подчеркнуто, что «западные державы оказывали давление на Киев, чтобы тот отказался от соглашения, которое могло бы положить конец конфликту в рамках мирного процесса между Украиной и Россией в апреле 2022 г.» [30, 33].

Причины неэффективности Минских договоренностей. Соглашения, подписанные в Беларуси в сентябре 2014 г. и феврале 2015 г., известные как «Минск-1» и «Минск-2», не привели к мирному урегулированию конфликта на Донбассе. Дипломатические усилия не смогли заложить прочную основу не только для прекращения огня, но и для решения основных политических проблем, связанных с кризисом на Украине. По мнению большинства предстателей западного экспертного сообщества, неэффективность минских договоренностей была связана с расплывчатыми и двусмысленными формулировками этих соглашений, а также практическими проблемами, связанными со сроками и последовательностью реализации перечисленных в них мер [27].

Кроме того, в рамках всего многолетнего переговорного процесса у Украины и России были кардинально разные взгляды на природу и причины конфликта, а также на то, кто должен или не должен присутствовать за столом переговоров в качестве сторон [31]. Власти Украины рассматривали происходящий конфликт как межгосударственный между Россией и Украиной, в то время как Российская Федерация с учетом объективных факторов и правовых обоснований квалифицировала происходящие военные события на юго-востоке Украины как внутренний конфликт между Украиной и провозглашенными народными республиками [28].

Следует отметить, что МИД России неоднократно акцентировал внимание на важном аспекте, что Российская Федерация вместе с ОБСЕ играет роль посредника в главном переговорном формате - ТКГ- и вместе с Германией и Францией - в «нормандском формате», который разрабатывал рекомендации сторонам конфликта (Киев, Луганск и Донецк) и, согласно своим функциям, обеспечивал контроль за их соблюдением. Стороны конфликта и, как следствие «минских обязательств», - Киев, Луганск, Донецк.

По справедливому замечанию Е.М. Ахмадова, именно «нейтральный статус» России позволил ей направлять наблюдателей в СММ из числа своих граждан [26, р. 21], что является значимым контраргументом против доводов украинской стороны о необходимости признания России в качестве стороны или представителя какой-либо стороны конфликта на Донбассе. Кроме того, в своих отчетах наблюдатели СММ не смогли установить факты присутствия на Донбассе Вооружённых сил России.

Сложности в исполнении Минских договоренностей также были связаны с тем, что Украина отрицала возможность ведения переговоров с руководителями ЛНР и ДНР, признавая за республиками статус террористических (сепаратистских) организаций. Еще 14 апреля 2014 г., исполняющий обязанности президента Украины А. Турчинов подписал указ о начале так называемой антитеррористической операции на юго-востоке страны, определив жителей сразу двух субъектов как «террористы и сепаратисты» [2, с. 11]. В соответствии с Законом Украины от 20 марта 2003 г. №638-IV «О борьбе с терроризмом», «терроризм - общественно опасная деятельность, заключающаяся в сознательном, целенаправленном применении насилия путем захвата заложников, поджогов, убийств, пыток, запугивания населения и органов власти или совершения других посягательств…»[3]. Объективно ясно, что ничего из заявленных действий ополченцы Донбасса не совершали. Кроме того, в преамбуле названного закона подчеркивается, что «Положения настоящего Закона не могут быть применены в качестве основания для преследования граждан, которые, действуя в пределах закона, выступают в защиту своих конституционных прав и свобод» (выделено мною). Вопиющие, нарушающие все моральные, нравственные и правовые догмы изменения были внесены в анализируемый закон в 2022 г., когда в ст. 1 «Определение основных терминов» были добавлены новые проявления террористической деятельности, подлежащие уголовному наказанию, как «пропаганда российского нацистского тоталитарного режима, вооруженной агрессии Российской Федерации как государства-террориста против Украины». Изучая такие факты, вновь хочется подчеркнуть своевременность и востребованность заявленных целей СВО.

Следует отметить, что Международный Суд в своем решении от 31 января 2024 г. по иску Украины против России не признал ДНР и ЛНР террористическими организациями, а Россию – государством, финансирующим терроризм. Данное решение перечеркнуло основной аргумент киевской власти в оправдание развязанной войны против мирного населения Донбасса [13, 32]. Однако на Украине вносить изменения в дискредитирующее статус России и народов ЛНР и ДНР законодательство о борьбе с терроризмом не торопятся.

Определяя статус конфликта на Украине через призму принципов и норм международного гуманитарного права (далее МГП), применяемого в период вооруженных конфликтов, следует отметить, что сложившееся до 2022 г. (то есть в период действия Минских договоренностей) военное противостояние в Украине можно охарактеризовать как вооруженный конфликт немеждународного характера, в котором одной стороной являются вооруженные силы Украины, поддерживаемые неформальными вооруженными группами и частными вооруженными охранными компаниями (ЧВОК), не имеющими лицензии правительства Украины на участие в военных действиях в составе вооруженных сил, а также иностранные наемники, использование которых само по себе является военным преступлением.

Другой стороной вооруженного конфликта выступало вооруженное ополчение Донбасса, которое, находясь под ответственным командованием, осуществляет такой контроль над частью территории Украины, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять нормы международного гуманитарного права, что соответствует ст. 1 Дополнительного протокола II 1977 г. к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г. о защите жертв войны. То есть, народное ополчение Донбасса соответствует всем признакам воюющей стороны по МГП [2, 15].

Вооруженные формирования Украины, вопреки принципу МГП об ограничении воюющих в выборе методов и средств ведения войны, нападали на мирное население и гражданские объекты Донбасса, что является грубым нарушением ст. 3, общей для всех Женевских конвенций 1949 г. и Протокола II к ним 1977 г. Сбором и фиксацией доказательств о совершенных и совершаемых Украиной в наши дни военных преступлениях занимается Следственный комитет России, многочисленные общественные и правозащитные организации. Промежуточные результаты такой уголовно-процессуальной и гуманитарной деятельности, фиксирующие доказательства военных преступлений, совершенных украинским режимом и позволяющие в полной мере оценить масштабы трагедии Донбасса, можно изучить в «Белой книге преступлений украинского режима» [2].

Роль ОБСЕ в реализации мирных инициатив по урегулированию конфликта на Украине. Как было отмечено, ОБСЕ выступала в урегулировании ситуации на Украине, начиная с 2014 г. в двух ключевых форматах: в качестве посредника в рамках ТКГ, а также в формате миротворческой деятельности организации посредством развернутой Специальной мониторинговой миссии в Украине (далее СММ). К настоящему времени оба направления деятельности ОБСЕ следует признать неэффективными.

Учитывая, что формат работы ТКГ и результаты функционирования данной группы были рассмотрены в статье ранее, остановимся на кратком анализе СММ, которая была учреждена в марте 2014 г. решением Постоянного совета ОБСЕ № 1117 от 21 марта 2014 г. «в целях снижения напряженности и обеспечения мира, стабильности и безопасности, а также мониторинга и поддержки осуществления всех принятых в рамках ОБСЕ принципов и обязательств» [22]. В целом, на тот момент времени это было наиболее адекватное международное присутствие на Украине из всех возможных в условиях, сложившихся после государственного переворота в феврале 2014 г.

Нахождение наблюдателей СММ в районе линии соприкосновения было призвано оказывать сдерживающее воздействие на интенсивность боевых действий. С положительной стороны следует отметить, что руководство СММ содействовало установлению локальных перемирий, проведению восстановительных работ, снижению интенсивности боевых столкновений [35]. Однако, как было отмечено в одном из выступлений Д.А. Полянского на площадке Совета Безопасности ООН, в нарушение своего мандата СММ «вместо наблюдения и фиксации нарушений режима прекращения огня, шпионила на Киев, передавая украинским военным данные с камер слежения для корректировки огня, выявления перемещения техники, позиций личного состава Народной милиции ЛНР, ДНР» [3], в подтверждение чего российской стороной были собраны неопровержимые доказательства по мере освобождения территорий Донбасса в ходе СВО. В нарушение мандата руководство СММ отказывалось устанавливать контакты с местными властями в ДНР и ЛНР, отслеживать правочеловеческую ситуацию на подконтрольных Киеву территориях, несмотря на многочисленные и вопиющие факты ущемления прав русскоязычного населения, свободы прессы, проявления агрессивного национализма, антисемитизма и неонацизма [13]. Кроме того, были установлены и зафиксированы случаи использования вооруженными формированиями Украины бронированных автомобилей СММ, что в совокупности породило многочисленные претензии России к мониторинговой миссии, которая несколько лет действовала на линии разграничения в Донбассе, неоднократно нарушая принципы нейтральности и беспристрастности. Срок действия мандата ССМ истек 31 марта 2022 г., на данный момент миссия закрыта.

Заключение. Трагедия юго-востока Украины, которая привела к многочисленным разрушениям, гибели большого числа людей, гуманитарной катастрофе явилась результатом игнорирования положений Минских договоренностей в первую очередь со стороны Украины, в обязанности которой входили ключевые и жизненно важные вопросы по определению статуса ЛНР и ДНР тогда еще в границах Украины, а также прав и свобод народов этих территорий. Компромисс между самопровозглашенными республиками и Киевом на начальном этапе переговоров был возможен, но под влиянием США и давлением националистов новая украинская власть предпочла военное решение [25, с. 42].

Все международно-правовые инициативы мирного урегулирования кризиса на Украине, начиная от Минских договоренностей в 2014 г. и заканчивая Стамбульскими переговорами в 2022 г., которые могли бы стать поворотным моментом в разрешении конфликта на Украине, продемонстрировали отсутствие реального желания и способности ряда европейских государств сыграть конструктивную роль в разрешении украинского кризиса. С сожалением приходится констатировать и неэффективность СММ ОБСЕ, которая к завершению своего мандата приняла позицию одной из сторон конфликта, выражая ей свою поддержку посредством различных незаконных видов деятельности, несовместимых с принципами и целями работы ОБСЕ.

Что касается перспектив завершения украинского конфликта в современных реалиях, то его мирная и дипломатическая составляющая зависит главным образом от позиции В.А. Зеленского, который, как отмечает В.А. Небензя, «несмотря на явное ухудшение ситуации как на фронте, так и в социально-экономической сфере внутри страны, продолжает настаивать на исключительно военном решении. При этом он выдвигает ультимативные требования, такие как неприемлемые для нас однобокие гарантии безопасности и отказ от выхода из Донбасса и новых российских регионов» [10]. Кроме того, как справедливо отмечает В.Н. Дейнего, «на нынешнем этапе все зависит сейчас от внешних акторов, способствовавших созданию обстоятельств, в которых оказалась Украина, а также готовности Украины следовать возможным договоренностям, достигнутым в ходе диалога с внешними (для Украины) силами, заинтересованными в урегулировании конфликта и готовыми оказывать на нее влияние» [4, с. 44].

Условия мира, предложенные Россией и озвученные Президентом России В.В. Путиным, четкие и определенные, они пересекаются с базовым контекстом «минских задач» и «проектом стамбульских решений», но при этом отражают современные территориальные реалии, в которых ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области включены в перечень регионов Российской Федерации, согласно Конституции страны.

С положительной стороны следует отметить распространяющееся мнение западных экспертов, отмечающих, что наилучшим вариантом для Украины является урегулирование современного затяжного кризиса путем компромиссов и переговоров, которые обеспечат ее безопасность, сведут к минимуму риск новых атак или эскалации и будут способствовать укреплению стабильности в Европе и во всем мире [37]. Бесспорно, такие мнения в зарубежных источниках в отношении мирного урегулирования конфликта посредством необходимых компромиссов и уступок следует рассматривать как положительные тенденции (пока на уровне экспертного сообщества), отражающие комплексную оценку происходящих событий и объективность прогнозируемых решений.

1. Выступление заместителя Постоянного представителя Российской Федерации при ОБСЕ А. А. Волгарёва на заседании Постоянного совета ОБСЕ, 30 октября 2025 г. // Официальный сайт МИД России. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_safety/2056606/ (дата обращения: 15.01.2026).

2. Белая книга преступлений украинского режима: доказательства следствия / Следственный комитет Российской Федерации; под редакцией А. И. Бастрыкина. – М.: Бастрыкин А. И., 2023. - 212 с.

3. Выступление Первого заместителя Постоянного представителя Д.А. Полянского на заседании СБ ООН по гуманитарной ситуации на Украине. 19 апреля 2022 г. // Постоянное представительство России при ООН. URL: https://russiaun.ru/ru/news/190422p?fbclid=IwAR2ccd17R7GGBdUklo3Vk9EngSFm6_2voauJQv7eil954Nt2NNirUmPNQ0gru%3F#!. (дата обращения: 15.01.2026).

4. Дейнего В. Н. Минские соглашения: взгляд через десять лет после подписания базовых документов // Международная жизнь. 2025. № 1. С. 38-45.

5. Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Российской Федерацией и Луганской Народной Республикой от 21 февраля 2022 г. // Официальный сайт МИД России. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/2_contract/60628/ (дата обращения: 15.01.2026).

6. Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Российской Федерацией и Донецкой Народной Республикой от 21 февраля 2022 г. // Официальный сайт МИД России. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/2_contract/60627/(дата обращения: 15.01.2026).

7. Декларация Президента Российской Федерации, Президента Украины, Президента Французской Республики и Канцлера Федеративной Республики Германия в поддержку Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, принятого 12 февраля 2015 г. // Официальный сайт Президента Российской Федерации. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/4803 (дата обращения: 15.01.2026).

8. Заявление Председателя Совета Безопасности ООН от 6 июня 2018 г. // Официальный сайт ООН. URL: https://docs.un.org/ru/S/PRST/2018/12 (дата обращения: 15.01.2026).

9. Иванова А. Мирные инициативы по завершению войны в Украине (по состоянию на 23 января 2026 г.) // Минский диалог. URL: https://minskdialogue.by/research/memorable-notes/mirnye-initciativy-po-zaversheniiu-voiny-v-ukraine?ysclid=mm7nbwidw634922966 (дата обращения: 15.02.2026).

10. Интервью Постоянного представителя России при ООН В.А. Небензи ТАСС по случаю Дня дипломатического работника, 10 февраля 2026 г. // Официальный сайт МИД России. URL: https://www.mid.ru/ru/detail-material-page/2079229/ (дата обращения: 15.02.2026).

11. История Украины. Монография / М. С. Григорьев, В. Н. Дейнего, А. Р. Дюков [и др.]; Фонд исследования проблем демократии. — М.: Международные отношения, 2022. — 646 с.

12. Комплекс мер по выполнению Минских соглашений 12 февраля 2015 г. // Официальный сайт Президента Российской Федерации. URL: http://kremlin.ru/supplement/4804 (дата обращения: 15.01.2026).

13. Комментарий официального представителя МИД России М. В. Захаровой по вопросу противоправной деятельности сотрудников Специальной мониторинговой миссии (СММ) ОБСЕ на Украине. 18 ноября 2022 г. // МИД России. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/1839301/(дата обращения: 15.01.2026).

14. Котляров И. И., Пузырева Ю. В. Вооруженный конфликт на Украине и международное право // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 10. С. 265-271.

15. Котляров И. И., Пузырева Ю. В. Кризис на Украине: прошлое, настоящее, будущее // Алтайский юридический вестник. 2015. № 10. С. 27-32.

16. Мартенс Ф. Ф. Современное международное право цивилизованных народов: [в 2-х т.]. Т. 1. – СПб.: тип. А. Бенке, Т. 1. - 1898. – 626 с.

17. Мезяев А. Б. К принятию новой резолюции СБ ООН по Украине // Фонд стратегической культуры. URL: https://www.fondsk.ru/news/2015/02/20/k-prinatiu-novoj-rezolucii-sb-oon-po-ukraine.html (дата обращения: 15.01.2026).

18. Меморандум об исполнении положений Протокола по итогам консультаций Трехсторонней контактной группы относительно шагов, направленных на имплементацию Мирного плана Президента Украины П. Порошенко и инициатив Президента России В. Путина от 20 сентября 2014 г. // Приложение II к письму Постоянного представителя Украины при Организации Объединенных Наций от 24 февраля 2015 г. на имя Председателя Совета Безопасности ООН // Официальный сайт ООН. URL:https://peacemaker.un.org/sites/default/files/document/files/2024/05/ua140919memoimplementationpeaceplanru2.pdf. (дата обращения: 15.01.2026).

19. Обращение Президента Российской Федерации В. В. Путина 24 февраля 2022 г. // Официальный сайт Президента Российской Федерации. URL:http://www.kremlin.ru/events/president/news/67843?ysclid=mm67m8y7dp511540650 (дата обращения: 15.01.2026).

20. Протокол по итогам консультаций Трёхсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию Мирного плана президента Украины П. А. Порошенко и инициатив президента России В. В. Путина» от 4 сентября 2014 г. // Официальный сайт ОБСЕ. URL: https://www.osce.org/ru/home/123258?download. (дата обращения: 15.01.2026).

21. Резолюция Совета Безопасности ООН от 17 февраля 2015 г. № S/RES/2202 (2015) «Письмо Постоянного представителя Российской Федерации при Организации Объединенных Наций от 13 апреля 2014 г. на имя Председателя Совета Безопасности (S/2014/264)» // Официальный сайт ООН. URL: https://docs.un.org/ru/S/RES/2202(2015) (дата обращения: 15.01.2026).

22. Решение Постоянного совета ОБСЕ № 1117 от 21 марта 2014 г. «Размещение Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Украине» // Официальный сайт ОБСЕ. URL: https://www.osce.org/sites/default/files/f/documents/c/a/117108.pdf (дата обращения: 15.01.2026).

23. Совместно согласованные итоги Парижского саммита «Нормандского формата», 9 декабря 2019 г. // Официальный сайт Президента Российской Федерации. URL: http://kremlin.ru/supplement/5465 (дата обращения: 15.01.2026).

24. Сообщение МИД России от 31 января 2024 г. «Об отказе Международного Суда ООН признать Россию "государством-агрессором", а ДНР и ЛНР - "террористическими организациями" на основании обвинений Украины» // НПП Гарант. URL: https://www.garant.ru/hotlaw/federal/1679863/ (дата обращения: 15.01.2026).

25. Чернега В. Н. Конфликт на Украине: причины, перспективы урегулирования // Актуальные проблемы Европы. 2020. № 2. С. 42-64.

26. Ahmadov Е. М. О. The Russian-Ukrainian Conflict and the OSCE: International Legal Analysis // Juridical Sciences and Education. 2023. № 72. P. 15–27.

27. Аtland К. The Donbas War at Eight Years: Autopsy of a Failed Peace Process. Paper prepared for the 63rd Annual Convention of the International Studies Association, Nashville, TN, March 28–April 2, 2022.

28. Аtland K. War, diplomacy, and more war: why did the Minsk agreements fail? // International Politics. 15 November 2024. URL: https://link.springer.com/article/10.1057/s41311-024-00637-x#citeas

29. Charap S., Radchenko S. The Talks That Could Have Ended the War in Ukraine. Аpril 16, 2024 // Foreign Affairs. URL:https://www.foreignaffairs.com/ukraine/talks-could-have-ended-war-ukraine (дата обращения: 15.01.2026).

30. Echols С. Diplomacy Watch: New revelations shed light on early talks. December 1, 2023 // Responsible Statecraft. URL: https://responsiblestatecraft.org/ukraine-peace-talks/ (дата обращения: 15.01.2026).

31. Fischer S. Peace Talks Between Russia and Ukraine: Mission Impossible // Stiftung Wissenschaft und Politik. 2022. November. № 65.

32. Judgment of 31 January 2024. Document Number 166-20240131-JUD-01-00-EN // International Court of Justice. URL:https://www.icj-cij.org/node/203473.

33. Sobczak А. Diplomacy Watch: Did the West scuttle the Istanbul talks or not? September 13, 2024 // Responsible Statecraft. URL:https://responsiblestatecraft.org/ukraine-russia-2669196351/ (дата обращения: 15.01.2026).

34. Echols С. Diplomacy Watch: New revelations shed light on early talks. December 1, 2023 // Responsible Statecraft. URL: https://responsiblestatecraft.org/ukraine-peace-talks/ (дата обращения: 15.01.2026).

35. Hopmann S.T. The OSCE «Minsk Process» in Ukraine, 2013–2022 // The Organization for Security and Cooperation in Europe at 50. - Palgrave Macmillan, Cham, 2025. Р. 377-401.

36. Lieven А., Beebe G. The Diplomatic Path to a Secure Ukraine. February 16, 2024 // Quincy Institute. URL: https://quincyinst.org/research/the-diplomatic-path-to-a-secure-ukraine/# (дата обращения: 15.01.2026).

37. Package of Measures for the Implementation of the Minsk Agreements agreed by the Trilateral Contact Group at the Summit in Minsk on 12 February 2015. (Russian version only) // Organization for Security and Co-operation in Europe (дата обращения: 15.01.2026).

38. Report on the human rights situation in Ukraine 15 December 2014 // Office of the United Nations High Commissioner for Human Rights. URL: https://www.ohchr.org/en/documents/country-reports/report-human-rights-situation-ukraine-8 (дата обращения: 15.01.2026).