с 01.01.2022 по 01.01.2026
Краснослободск, Волгоградская область, Россия
ВАК 5.1.1 Теоретико-исторические правовые науки
ВАК 5.1.2 Публично-правовые (государственно-правовые) науки
ВАК 5.1.3 Частно-правовые (цивилистические) науки
ВАК 5.1.4 Уголовно-правовые науки
ВАК 5.1.5 Международно-правовые науки
УДК 347.1 Общая часть гражданского права
ГРНТИ 10.07 Теория государства и права
ББК 60 Общественные науки в целом
В статье исследованы последствия допущения нарушений при заявлении одностороннего отказа от исполнения обязательств, способы защиты прав при таких нарушениях, а также возможности преодоления пороков рассматриваемой односторонней сделки при совпадении интересов сторон в необходимости прекращения правоотношения. Рассматривается связь условия об установления платы за односторонний отказ, процедура его реализации и влияние на прекращение правоотношения.
договор, односторонний отказ, исполнение обязательств, плата, секундарное право, юридический факт, расторжение, прекращение правоотношения, эстоппель
При вступлении в обязательственные правоотношения любая добросовестная сторона исходит из ожидания достижения конечной цели такого правоотношения – полного и надлежащего включенных в его содержание обязательств, каждое из которых в конечном итоге опосредует реализацию экономических и иных частных интересов, а с точки зрения макроэкономических позиций – перемещение материальных благ и развития соответствующих рынков. Вместе с тем, зачастую реальность далека от идеальной ситуации, и по определенным объективным или субъективным причинам достижение конечной цели обязательственного правоотношения становится невозможным, затруднительным или экономически невыгодным. В таких случаях субъекты рассматривают спектр возможностей выхода из правоотношения, а ключевым критерием в большинстве случаев является «болезненность» такого выхода, которая может выражаться в оценке негативных экономических последствий, правовых, репутационных и иных рисков. В рамках настоящей статьи предметом внимания выступают правовые последствия (безусловно, неразрывно связанные с экономическими), наступающие при прекращении обязательства посредством одностороннего отказа от его исполнения, однако по определенным причинам содержащего отдельные пороки сделки.
Интересно, что при обсуждении концепций реформирования гражданского законодательства, как указывает В.В. Витрянский, активно обсуждалась идея возведения одностороннего отказа от исполнения обязательств в негласный статус основного способа прекращения обязательства, который по сравнению с юрисдикционным способом расторжения договора на основании судебного акта способствовал бы снижению нагрузки на суды и оперативности защиты прав добросовестной стороны. Однако данная идея не была сполна реализована, исходя из опасений повышения степени неопределенности хозяйственного оборота и увеличения количества судебных споров о необоснованности отказа от обязательств [1]. Безусловно, вопрос является спорным и дискуссионным, однако с нашей точки зрения подобные опасения демонстрируют недооценку хозяйствующих субъектов в вопросе способности к самостоятельному, внесудебному разрешению спорных ситуаций, а также роста правовой культуры в обществе в целом и в предпринимательской среде в частности.
Определяя содержание понятия одностороннего отказа от исполнения обязательства для конкретизации используемого понятийного аппарата в рамках настоящей работы, полагаем возможным сформулировать его как право стороны, выступающее в качестве исключения из принципа недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательств, установленное законом, либо в предусмотренных законом случаях – соглашением сторон, позволяющее на основании одностороннего волеизъявления управомоченной стороны прекратить правоотношение, реализуемое во внеюрисдикционном порядке.
С другой стороны, сложно не согласиться с определением понятия одностороннего отказа от исполнения обязательства как юридического факта, выраженного в односторонней правопрекращающей сделке, содержание которого сводится к содержанию волеизъявления, направленного на прекращение обязательства [2].
С нашей точки зрения, указанные определения не вступают во внутреннее противоречие, лишь акцентируют внимание на разных составляющих одного правового института.
Основополагающее регулирование односторонний отказ от исполнения обязательства получил в статье 310 Гражданского кодекса Российской Федерации, существенно расширенной на основании изменений, внесенных Федеральным законом от 08.03.2015 года № 42-ФЗ, ставших логичной и в целом эффективной реакцией на вызовы многолетней практики правоприменения.
Статьей 310 Гражданского кодекса Российской Федерации декларируется принцип запрета одностороннего отказа от исполнения обязательства и одновременно с этим закрепляется возможность исключения из данного принципа. Именно по этой причине, давая вышеизложенное определение понятию одностороннего отказа, мы подчеркиваем его исключительный характер как один из определяющих признаков.
По существу, статья 310 Гражданского кодекса Российской Федерации не содержит регулирования последствий одностороннего отказа, за исключением лишь возможности установления платы за такой отказ, тем самым отсылая к специальным нормам законодательства и договорному регулированию. Аналогичным образом не содержит какой-либо подробной регламентации последствий одностороннего отказа от исполнения договора и статья 450 Гражданского кодекса Российской Федерации. Единственной нормой общей части гражданского законодательства, регулирующей именно последствия расторжения договора, выступает пункт 4 статьи 453 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон. Анализ указанной нормы демонстрирует избранный законодателем подход перспективности расторжения в качестве общего правила определения последствий расторжения договора, то есть распространение правового эффекта на будущий временной период [3]. Одновременно с этим в поисках баланса регулирования для обеспечения защищенности интересов субъектов в различных ситуациях этой же нормой пункта 4 статьи 453 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляется возможность приведения сторон в уравновешенное положение с точки зрения эквивалентности встречных предоставлений посредством применения положений о неосновательном обогащении при условии неравноценности исполнения.
Анализируя плату за односторонний отказ с позиций последствия одностороннего отказа, следует отметить, что с нашей точки зрения такая плата является денежным возмещением, выполняющим стимулирующую и компенсаторную функции, выплачиваемым за реализацию одностороннего отказа как секундарного права, являющегося односторонней сделкой.
Из изложенного вытекает разграничение платы за отказ от неустойки по критерию отсутствия штрафной функции выплаты и нарушения как основания возникновения обязательства для осуществления такой платы. Отличие от отступного проводится по критерию прекращения встречных обязательств – в случае одностороннего отказа такое обязательство прекращается, а ранее произведенное неравноценное предоставление подлежит возврату, в то время как при отступном встречное обязательство не прекращается, предоставленное исполнение не возвращается. Отличие от возмещения потерь заключается в различном функциональном назначении – возмещение потерь служит явно выраженным средством к упрощенному приведению издержек и предоставлений в сбалансированное состояние, в то время как функцией платы за отказ в большей степени является стимулирование сторон сохранить правоотношения.
В научной среде нет единства относительно роли платы в процедуре одностороннего отказа от исполнения обязательства: одни авторы считают такую плату условием реализации права на односторонний отказ, который является неотъемлемой частью юридического состава, а отказ считается активированным при условии осуществления платы, поскольку иной подход нивелировал бы значение согласования сторонами платы за отказ [4]. Другие авторы рассматривают плату за отказ в качестве последствия одностороннего отказа, а право на отказ считается реализованным в момент волеизъявления стороны, вопрос осуществления платы не влияет на прекращение обязательства [5].
В рамках данной дискуссии представляется, что первостепенное значение имеет само право на отказ как вид секундарного права, которое предоставляется стороне в исключительном порядке законом или договором с целью наделения возможности по упрощенному внеюрисдикционному выходу из правоотношения, а установление платы выступает в качестве сопутствующего условия, выполняющего дополнительные функции, которое в данном случае не может являться препятствием для прекращения правоотношения по легальному основанию. Как следствие, сторона вправе взыскать плату в случае ее неуплаты в судебном порядке, однако вопрос о продолжающемся действии правоотношения не стоит. Аналогичная мысль отражена в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении" – по смыслу пункта 3 статьи 310 ГК РФ обязанность по выплате указанной в нем денежной суммы возникает у соответствующей стороны в результате осуществления права на односторонний отказ от исполнения обязательства или на одностороннее изменение его условий, то есть в результате соответствующего изменения или расторжения договора (пункт 2 статьи 450.1 ГК РФ). Если иное не предусмотрено законом или договором, с момента осуществления такого отказа (изменения условий обязательства) первоначальное обязательство прекращается или изменяется и возникает обязательство по выплате определенной денежной суммы.
В связи с этим, в контексте рассматриваемой темы важно отметить, что неисполнение обязательства по выплате денежных средств за односторонний отказ не может определять незаконность такого отказа, и напротив – незаконный отказ не может быть «исцелен» одним лишь фактом осуществления платы за отказ.
С другой стороны, поскольку такая выплата связана с односторонним отказом, в случае если такой отказ будет тем или иным образом аннулирован, например, в случае признания одностороннего отказа произведенным в нарушение к порядку или условиям его реализации, либо сохранения силы сделки по последующему волеизъявлению сторон в связи с изменением позиции отказывающейся стороны, плата за отказ приобретет характер неосновательного обогащения и будет подлежать возврату в качестве денежных средств, полученных в отсутствие правовых оснований.
В отсутствие прямого законодательного регулирования интересным и дискуссионным является вопрос последствий одностороннего отказа, осуществленного без установленного законом или договором правового основания. Очевидно, что такое действие будет являться нарушением принципа недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства в целом и конкретного гражданско-правового обязательства в частности.
Но что если контрагент не имеет особых возражений относительно прекращения соответствующего правоотношения и в целом это совпадает с его утраченным интересом? С нашей точки зрения, легализация такого незаконного одностороннего отказа посредством согласия контрагента отказывающейся стороны возможна при соблюдении условия отсутствия нарушения прав и законных интересов третьих лиц. Такое согласие может быть явно выраженным посредством направления соответствующего уведомления, либо может быть «молчаливым», выраженным в совершении конклюдентных действий. В вопросе возможности расторжения договора практика правоприменения по большей части не находит каких-либо препятствий, основываясь на системном применении пункта 3 статьи 434 и пункта 3 статьи 438 Гражданского кодекса Российской Федерации (например, пункт 5 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 05.05.1997 № 14 "Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров", Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 14.12.2020 № Ф10-4362/2020 по делу № А09-13191/2019). В некоторых случаях нормативно-правовыми актами регламентируется порядок совершения конклюдентных действий, как например, пунктом 49 Постановления Правительства РФ от 30.12.2024 № 1994 "Об утверждении Правил оказания услуг телефонной связи и перечня организаций, имеющих право осуществлять подтверждение сведений об абоненте - физическом лице".
Средством противодействия возможным злоупотреблениям, связанным с будущим изменением таким контрагентом своей позиции и предъявлением требований, основанных на незаконности одностороннего отказа, является применение принципа эстоппель, лишающего права возражения ввиду предшествующего обратного поведения, направленного на извлечение выгоды из собственного недобросовестного поведения. Эстоппель обеспечивает понуждение к соблюдению принципа добросовестности, выступающего в качестве общего принципа осуществления гражданских прав [6]. В данном случае уместно говорить о estoppel by silence (эстоппель, лишающий сторону возражения по причине предшествующего молчания). Применение такого вида эстоппеля связано с отсутствием ответа в течение разумного периода времени на юридически значимое действие другой стороны, в результате чего такое лицо считается утратившим законное право возражать или утверждать обратное [7]. Согласно пункту 70 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).
Вместе с тем, допуская подобные исключения из общих правил в целях обеспечения гибкости правового регулирования, нельзя забывать о ситуациях, в которых подобные изъятия невозможны. Прежде всего, речь идет о соблюдении условия недопустимости нарушения прав третьих лиц в результате такой легализации незаконного одностороннего отказа от обязательства на основе взаимного согласия сторон. Очевидно, что в конструкции обязательственного правоотношения с наличием фигуры третьего лица, в чью пользу должник обязан произвести исполнение, игнорировать волеизъявление такого лица невозможно, на что прямо указывает пункт 2 статьи 430 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, с момента выражения третьим лицом должнику намерения воспользоваться своим правом по договору стороны не могут расторгать или изменять заключенный ими договор без согласия третьего лица. Стоит согласиться с Д.Б. Абушенко, указывающим на обязательность волеизъявления третьего лица для учета его позиции в вопросе прекращения правоотношения, поскольку сама возможность вступления в правоотношение, не основанная на факте волеизъявления третьего лица, не дает права вторгаться в чужое правоотношение [8]. В противном случае объем и содержание правоотношения находились бы в состоянии неопределенности, что негативно сказывается на качестве правоотношения и создает неоправданные риски для его вполне добросовестных участников.
Сложность в данном случае состоит в возможности признания недействительным одностороннего отказа от обязательства, реализованного в отсутствие правовой нормы и согласованного контрагентом, по основаниям статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Например, в случае оспаривания соответствующей сделки участниками юридического лица, арбитражным управляющим в рамках процедуры банкротства и в иных случаях. Ситуация усугубляется правовыми позициями Верховного Суда Российской Федерации, например, в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении" указывается, что при осуществлении стороной права на одностороннее изменение условий обязательства или односторонний отказ от его исполнения она должна действовать разумно и добросовестно, учитывая права и законные интересы другой стороны. Нарушение этой обязанности может повлечь отказ в судебной защите названного права полностью или частично, в том числе признание ничтожным одностороннего изменения условий обязательства или одностороннего отказа от его исполнения (п. 2 ст. 10, п. 2 ст. 168 ГК РФ) (аналогично "Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017)", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2017).
Полагаем, что при разрешении подобных правовых ситуаций судам по общему правилу надлежит исходить из квалификации такой ситуации не в качестве незаконного одностороннего отказа от исполнения обязательства, а в качестве двустороннего расторжения договора, основанного на квалификации одностороннего отказа в качестве оферты о расторжении договора, а согласия контрагента в качестве акцепта, что в целом будет соответствовать принципу свободы договора и автономии воли сторон. Такой подход позволит преодолеть формальные противоречия неудачно избранной сторонами формы прекращения правоотношения и способствует достижению интереса обеих сторон, к которому стороны в обоюдном порядке пришли по ходу развития динамики обязательственного правоотношения – в противном случае стороны вопреки собственной воле принудительно вовлекались бы в ненужные им правоотношения. Последствия такого прекращения договора подлежат определению на основании норм гражданского законодательства.
Пороки формы сделки в рассматриваемой ситуации преодолеваются посредством ранее упомянутого принципа эстоппель. Законодательством предусмотрен целый ряд средств по конвалидации сделок с признаками оспоримости и незаключенности, в том числе норма пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, позволяющая сохранить сделку при наличии у сторон соответствующего волеизъявления, норма пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, воспрепятствующая оспариванию сделки недобросовестным лицом, норма пункта 2 статьи 431.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, сохраняющая оспоримую сделку, имеющую полное или частичное исполнение, норма пункта 3 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, сохраняющей сделку с признаками незаключенности на основании факта принятия исполнения либо подтверждения ее действия [9].
Незаконный односторонний отказ от исполнения обязательства, не легализованный встречным согласием на прекращение обязательственного правоотношения со стороны контрагента, может быть оспорен в судебном порядке как любая сделка, в том числе односторонняя, по общим основаниям оспаривания сделок. В то же время, это не единственный способ защиты от незаконного одностороннего отказа от исполнения обязательства.
В большинстве случаев односторонний отказ связан с определенными негативными изменениями в правоотношениях сторон, вызванных объективными (претензии к качеству, способам, срокам исполнения обязательства) и субъективными причинами (в том числе, не связанными с правом, такими как испортившимися межличностными отношениями между контрагентами), которые подлежат учету при исследовании любых правовых явлений, поскольку динамика правоотношения не должна быть примитизирована и сведена к банальной трехзвенной структуре (возникновение, изменение и прекращение правоотношения). Гражданскому правоотношению свойственно внутреннее развитие, элемент которого является переход правоотношения в результате нарушения в состояние притязания и принудительного осуществления [10]. Являющиеся следствием необоснованного одностороннего отказа от исполнения обязательства судебные разбирательства, как правило, связаны с неравноценностью встречных предоставлений. В таком случае сторона может оспаривать законность и обоснованность одностороннего отказа контрагента от исполнения обязательств без заявления самостоятельных или встречных исковых требований, а в порядке оспаривания юридических фактов, лежащих в основании искового заявления. Суд, пришедший к выводу о незаконности одностороннего отказа, может отказать в удовлетворении исковых требований, изложив основания незаконности отказа в мотивировочной части судебного акта.
Изложенное согласуется с правовыми позициями правоприменительной практики. Так, например, согласно пункту 51 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" согласно пункту 2 статьи 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны. Если односторонняя сделка совершена, когда законом, иным правовым актом или соглашением сторон ее совершение не предусмотрено или не соблюдены требования к ее совершению, то по общему правилу такая сделка не влечет юридических последствий, на которые она была направлена.
Аналогичный подход отражен в правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в отношении другого основания прекращения обязательства – зачета встречных требований. Так, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 07.02.2012 № 12990/11 по делу № А40-16725/2010-41-134 отражена позиция, что отсутствие неисполненного обязательства, означающее отсутствие оснований для зачета встречных требований, при его установлении означает, что заявление о зачете не повлекло правового эффекта и соответствующее обязательство лица, сделавшего такое заявление, не прекратилось, а его контрагент вправе обратиться в арбитражный суд с иском о взыскании соответствующей задолженности. Таким образом, не усматривается препятствий для применения аналогичной логики по отношению к одностороннему отказу от исполнения обязательства.
1. Абушенко Д.Б. О материально- и процессуально-правовых особенностях исков и судебных решений по требованиям о заключении, изменении и прекращении договора // СПС «КонсультантПлюс». Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 09.03.2026).
2. Алексеев С.С. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 1: Гражданское право: сочинения 1958 – 1970 годов. – М.: Статут, 2010. – 496 с.
3. Багаутдинов И.И. Правило эстоппель как вид исцеления сделки с пороком ее формы // Право и государство: теория и практика. – 2017. – № 4 (148). – С. 82-85.
4. Витрянский В.В. Реформа российского гражданского законодательства: промежуточные итоги. М.: Статут, 2016. – 431 с.
5. Егорова М.А. Прекращение обязательств: опыт системного исследования правового института. – М.: Статут, 2013. – 1236 с.
6. Каламкарян Р.А., Мигачев Ю.И. Международное право: учебник. – М.: Изд-во Эксмо, 2004 - 688 С.
7. Исполнение и прекращение обязательства: комментарий к статьям 307 – 328 и 407 – 419 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание. Редакция 2.0] / Отв. ред. А.Г. Карапетов. – Москва: М-Логос, 2022. – 1494 с.
8. Карапетов А.Г. Основные тенденции правового регулирования расторжения нарушенного договора в зарубежном и российском гражданском праве : дис. ... д-ра юрид. наук : 12.00.03 / А.Г. Карапетов – М., 2011. – 499 с.
9. Седова Ж.И. Правовые формы отрицания недобросовестного поведения // СПС «КонсультантПлюс». Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 09.03.2026).
10. Чеговадзе Л.А., Дерюгина Т.В. Правовая природа платы за односторонний отказ от исполнения обязательства // СПС «КонсультантПлюс». Режим доступа: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 09.03.2026).
