студент с 01.01.2024 по 01.01.2026
Москва, г. Москва и Московская область, Россия
ВАК 5.1 Право
ВАК 5.1.1 Теоретико-исторические правовые науки
ВАК 5.1.2 Публично-правовые (государственно-правовые) науки
ВАК 5.1.3 Частно-правовые (цивилистические) науки
ВАК 5.1.4 Уголовно-правовые науки
УДК 341.9 Международное частное право. Конфликтное право. Коллизионное право
ГРНТИ 10.07 Теория государства и права
ББК 60 Общественные науки в целом
Настоящая статья направлена на изучение злободневных коллизий правоприменения в судах штата Делавэр применительно к договорным конструкциям «заверений» (representations) и «гарантий» (warranties). Устойчивый спрос на американские договорные модели в трансграничных сделках придают исследованию соответствующей прецедентной базы очевидную прикладную ценность. Последовательно разбираются центральные дискуссионные вопросы, как то проведение границы между representations и warranties и обусловленный этим выбор средств защиты; соотношение договорной гарантии и «коммерческого преувеличения» (puffery); признание внедоговорных заявлений достаточным основанием для иска из мошенничества; принципы разграничения рисков между контрагентами; механизм «сэндбэггинга» (sandbagging) и траектория его развития в праве Делавэра; специфика течения сроков исковой давности. Обобщение прецедентов Канцлерского суда и Верховного суда штата позволяет выявить основополагающие тенденции правоприменения и оценить их значение для практики структурирования коммерческих сделок.
заверения, гарантии, representations, warranties, право Делавэра, сэндбэггинг, мошеннические заверения, исковая давность
УДК 341.9
Фаркова Виктория Олеговна
магистрант Международно-правового факультета
ФГАОУ ВО «Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации»
г. Москва
e-mail: farkovaviktoriya@gmail.com
ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ ИНСТИТУТОВ «ЗАВЕРЕНИЙ» И «ГАРАНТИЙ»("REPRESENTATIONS" И "WARRANTIES") ПО ПРАВУ США (НА ПРИМЕРЕ ШТАТА ДЕЛАВЭР)
Аннотация. Настоящая статья направлена на изучение злободневных коллизий правоприменения в судах штата Делавэр применительно к договорным конструкциям «заверений» (representations) и «гарантий» (warranties). Устойчивый спрос на американские договорные модели в трансграничных сделках придают исследованию соответствующей прецедентной базы очевидную прикладную ценность. Последовательно разбираются центральные дискуссионные вопросы, как то проведение границы между representations и warranties и обусловленный этим выбор средств защиты; соотношение договорной гарантии и «коммерческого преувеличения» (puffery); признание внедоговорных заявлений достаточным основанием для иска из мошенничества; принципы разграничения рисков между контрагентами; механизм «сэндбэггинга» (sandbagging) и траектория его развития в праве Делавэра; специфика течения сроков исковой давности. Обобщение прецедентов Канцлерского суда и Верховного суда штата позволяет выявить основополагающие тенденции правоприменения и оценить их значение для практики структурирования коммерческих сделок.
Ключевые слова: заверения, гарантии, representations, warranties, право Делавэра, сэндбэггинг, мошеннические заверения, исковая давность.
Введение
Штат Делавэр занимает исключительное положение в пространстве американского договорного и корпоративного права. По данным ежегодного отчета Отдела корпораций штата Делавэр (Delaware Division of Corporations), порядка 66,7% компаний из списка Fortune 500 зарегистрированы именно в этом штате, что создает условия для формирования масштабной судебной практики по сделкам M&A, в том числе по вопросам заверений и гарантий [1]. Канцлерский суд Делавэра (Court of Chancery), сосредоточивший в своей юрисдикции разрешение корпоративных конфликтов, за десятилетия накопил разветвленную прецедентную систему, регулирующую применение блока «заверений и гарантий» в соглашениях о приобретении бизнеса.
Злободневность исследования определяется сохраняющейся неустраненной неопределенностью по ряду узловых правоприменительных вопросов. Несмотря на зрелую договорную культуру и прочную традицию тщательной документальной проработки сделок, делавэрские суды на протяжении значительного времени придерживались непоследовательных позиций относительно разграничения понятий «заверение» и «гарантия», пределов принятия рисков сторонами, допустимого договорного ограничения ответственности за недобросовестные заверения, а также вопроса о том, утрачивает ли покупатель, осведомленный о недостоверности заверений, право на судебную защиту. Особую актуальность перечисленным вопросам придают резонансные решения последних лет – Arwood v. AW Site Services (2022) и In re Dura MedicHoldings (2025), внесшие коренные изменения в правовое регулирование.
Целью настоящей работы является систематизация и аналитическое осмысление ключевых правоприменительных затруднений в судебной практике штата Делавэр применительно к институтам representations и warranties, а также обозначение главных тенденций, значимых для участников международных коммерческих сделок.
Методы
Методологический аппарат исследования сочетает частно-правовые и общенаучные методы познания. Сравнительно-правовой метод задействован при сопоставлении правовых позиций судов Делавэра с подходами судебных систем других юрисдикций – штатов Нью-Йорк и Массачусетс, а также английских судов. Формально-юридический (догматический) метод применяется в ходе анализа нормативного массива, в частности положений ЕТК (Единообразного торгового кодекса), Кодекса Делавэра и судебных прецедентов. Метод тематической систематизации использован при распределении выявленных проблем по содержательным блокам.
Эмпирическую основу составляет корпус судебных дел, таких как Pivotal Payments DirectCorp. v. Planet Payment, Inc. (Del. Super. 2015); Prairie Capital III, LP v. Double E Holding Corp. (Del. Ch. 2015); FdG Logistics LLC v. A&R Logistics Holdings, Inc. (Del. Ch. 2016); Great Hill Equity Partners v. SIG Growth Equity (Del. Ch. 2018); Eagle Force Holdings, LLC v. Campbell (Del. Ch. 2017; Del. 2018); Arwood v. AW Site Services, LLC (Del. Ch. 2022); In re Dura Medic Holdings, Inc. Consolidated Litigation (Del. Ch. 2025); JanCo FS 2, LLC v. ISS Facility Services, Inc. (Del. Super. 2025); Abry Partners V, L.P. v. F&W Acquisition LLC (Del. Ch. 2006); Express Scripts, Inc. v. Bracket Holdings Corp. (Del. 2021); Bear Stearns Mortgage Funding Trust 2006-SL1 v. EMC Mortgage LLC (Del. Ch. 2015). В сравнительном измерении привлечены английские прецеденты: Sycamore Bidco v. Breslin (2012), Dick Bentley Productions Ltd v. Harold Smith Motors Ltd (1965), Lynn v. Bamber (1930). Нормативную базу образуют Title 6 Delaware Code (Article 2, Article 8) и Title 10 Delaware Code §8106 и проч.
Результаты
1. Разграничение понятий «заверений» и «гарантий» и его правовые последствия
Принципиальная размытость границы между representations и warranties, уходящая корнями к английским прецедентам Chandelor v. Lopus (1603) и Heilbut, Symons & Co. v. Buckleton (1913), не утратила актуальности и в делавэрском праве. Ключевое практическое следствие данного разграничения таково, что для удовлетворения иска о нарушении гарантии (breach of warranty) истцу достаточно подтвердить сам факт несоответствия обещанному, тогда как привлечение к ответственности за недостоверное заверение (fraudulent inducement, misrepresentation) предполагает доказывание дополнительных элементов состава, включая умысел или неосторожность заявителя [2].
В деле Pivotal Payments Direct Corp. v. Planet Payment, Inc. (Del. Super. 2015) стороной была попытка применить договорную оговорку об исключении «гарантий» в целях предотвращения иска о мошеннических «заверениях». При толковании договора, в тексте которого оба термина фигурировали одновременно, суд оперся на принцип, по которому одновременное употребление сторонами различных слов само по себе свидетельствует о различии их значений (noscitur asociis). Был сделан вывод, в соответствии с которым отказ от «гарантий» не распространяется на ответственность за недостоверные преддоговорные «заверения», поскольку действие оговорки ограничено сферой исполнения, а не вопросом добросовестности преддоговорных заявлений. Данный прецедент убедительно показывает риск нежелательных правовых последствий даже в тщательно структурированных сделках при наличии уклончивости в договорных формулировках.
В качестве сравнительного ориентира показательно английское дело Sycamore Bidco v. Breslin (2012); суд сократил объем взыскиваемых убытков именно потому, что спорные условия были однозначно квалифицированы как «гарантии», а не «заверения», что закрыло возможность воспользоваться более широкими механизмами защиты, характерными для misrepresentation. Отсюда следует вывод о важности выбора терминологии в договоре не только в академическом ключе, но и сугубо прикладном.
2. Разграничение гарантии и «похвалы продавца» (puffery)
Не менее практически значимой является задача проведения границы между юридически обязательной гарантией и «коммерческим преувеличением» (puffery) – общими рекламными высказываниями, лишенными правовых последствий. Делавэрские суды исходят из того, что типовые рекламные обороты, как то «превосходное качество», «в идеальном состоянии», могут быть признаны лишь похвалой продавца, не образующей гарантии. В деле McLachlan v. Wilmington Dry Goods Co. (Del. 1941) суд скрупулезно проверял, содержало ли высказывание продавца утверждение о конкретном факте или представляло собой рекламное позиционирование товара [3].
Показательно сравнение с прецедентами других штатов. В деле Morley v. Consolidated Manufacturing Co. (Mass. 1907) суд применил строгий принцип «пусть покупатель будет бдителен» (caveat emptor) и квалифицировал заявление о том, что автомобиль находится «в первоклассном состоянии и полной исправности», как неправомерный коммерческий лозунг, не порождающий гарантии. Напротив, суды Кентукки и Вермонта при аналогичных обстоятельствах констатировали существование гарантии при выполнении двух условий: (i) высказывание касалось существенного обстоятельства; (ii) покупатель в действительности ориентировался на него при совершении сделки. Критика массачусетского подхода состоит в том, что он полностью игнорирует вопрос о разумном доверии покупателя (reliance), тогда как в Делавэре фактическое полагание сохраняет значение применительно к деликтным требованиям, связанным с «намеренным искажением фактов» (fraudulent misrepresentation).
3. Внедоговорные заверения и мошенничество, проблема anti-reliance clauses
Один из наиболее дискуссионных вопросов в практике Канцлерского суда Делавэра состоит в том, могут ли договорные условия нейтрализовать иски о мошенничестве, опирающиеся на заявления, сделанные вне рамок договора. Сложившийся в прецедентах стандарт можно охарактеризовать как «требование активного отречения от полагания» со стороны истца [4].
В деле Prairie Capital III, LP v. Double E Holding Corp. (Del. Ch. 2015) покупатель заключил сделку, полагаясь на фальсифицированные финансовые показатели, представленные в процессе due diligence. Раскрыв обман, он обратился в суд, ссылаясь одновременно на договорные заверения и на внедоговорные сообщения. В части внедоговорных заявлений в защите было отказано, поскольку договор содержал прямое указание покупателя на то, что он строит свои решения исключительно на заверениях, закрепленных в тексте соглашения (affirmative disclaimerof reliance). Это волеизъявление покупателя заблокировало иск о мошенничестве в отношении материалов, переданных вне рамок договора.
Иначе разрешился спор FdG Logistics LLC v. A&R Logistics Holdings, Inc. (Del. Ch. 2016); договор включал оговорку о полноте соглашения (entire agreement clause) и заявление продавца об отсутствии иных обязательств, однако в нем не было симметричного отречения покупателя от полагания на внедоговорные материалы. Суд счел это различие принципиальным, поскольку одного одностороннего указания продавца недостаточно для отклонения иска о мошенничестве, если покупатель явно не обозначил свой отказ от опоры на представленные вне договора сведения. Тем самым в Делавэре утвердился стандарт, требующий взаимного и симметричного волеизъявления обеих сторон для действенного исключения ответственности за ложные внедоговорные заявления.
Разграничение между оговоркой о полноте договора (entire agreement clause) и оговоркой об отречении от полагания (anti-reliance clause) носит принципиальный характер, ибо лишь последняя способна блокировать требования из мошенничества. Как показывает практика, настоятельно рекомендуют включать обе оговорки, обеспечивая тем самым максимальную зашиту продавца от претензий, основанных на высказываниях за пределами договора [4].
4. Распределение риска непреднамеренного мошенничества
Правоприменительная практика Делавэра признает правомерность договорного перераспределения риска неосторожного (но не намеренного) искажения фактов. В деле AbryPartners V, L.P. v. F&W Acquisition LLC (Del. Ch. 2006) Канцлерский суд сформулировал принципиальный тезис, заключающийся в наличии права у сторон возложить на покупателя риск, связанный с элементом неосторожности в составе мошенничества (recklessness), сохранив при этом ответственность за умышленные неправомерные действия на продавце. Публичный порядок штата ограничивает лишь договорное устранение ответственности за сознательный обман, не запрещая сторонам распределять между собой риски случайной или невиновной недостоверности [5].
Верховный суд Делавэра подтвердил обозначенную концепцию в деле Express Scripts, Inc. v. Bracket Holdings Corp. (Del. 2021), констатировав существование права сторон перенести на покупателя риск неосторожного элемента мошенничества, сохраняя при этом на продавце ответственность за умысел. Данная позиция существенно расширяет пространство для договорного регулирования ответственности в сделках по приобретению бизнеса, предоставляя сторонам инструментарий точного распределения рисков применительно к различным видам недостоверности заверений.
Весомый вклад в прецедентную базу внесло дело JanCo FS 2, LLC v. ISS Facility Services, Inc. (Del. Super. 2025), где суд детально проработал методологию применения оговорки об устранении критерия существенности (materiality scrape). Суд установил, что при реализации данного механизма необходимо сначала полностью встроить определение существенного неблагоприятного последствия (MAE) в текст заверения и лишь затем исключить квалификаторы существенности. Следствием такого подхода является «выравнивание» заверения (flat), влекущее значительное расширение ответственности продавца. Вместе с тем, суд отказал в присуждении убытков в связи с тем, что покупатель не представил расчет потерь, соотнесенный с конкретным нарушением заверения, – что лишний раз подчеркивает доказательственную значимость процессуального измерения взыскания убытков.
5. Институт «сэндбэггинга», эволюция в праве Делавэра
Наиболее трудным и наиболее обсуждаемым институтом в праве Делавэра остается «сэндбэггинг» – ситуация, при которой покупатель инициирует взыскание убытков из недостоверных заверений, хотя ему было известно об их недостоверности до момента закрытия сделки. Данная коллизия обнажает глубинное противоречие между доктриной полагания на заверения (reliance) как гарантом защиты добросовестного контрагента и распределительной функцией, которую несут договорные гарантии [6].
Ретроспективный анализ свидетельствует о том, что позиция делавэрских судов претерпела три стадии трансформации. На первой стадии (до 2005 года) суды неизменно требовали доказательства полагания (reliance) как обязательного элемента иска из нарушения гарантии, что фактически означало запрет сэндбэггинга (дела Clough v. Cook, 1913; Loper v. Lingo, 1916; Kellyv. McKesson HBOC, 2002). На второй стадии, отсчитываемой с решения Верховного суда по делу Interim Healthcare, Inc. v. Spherion Corp. (2005), требование полагания для договорного иска было упразднено, а в деле Cobalt Operating v. James Crystal Enterprises (2007) Канцлерский суд прямо охарактеризовал Делавэр как «про-сэндбэггинговую» юрисдикцию. Однако прецедентная ценность этого дела оставалась под вопросом ввиду специфических сопутствующих обстоятельств – активного сокрытия информации продавцом. Третья стадия ознаменовалась устранением правовой неопределенности делами Arwood и Dura Medic.
Квинтэссенцией неопределенности стало решение Верховного суда Делавэра по делу EagleForce Holdings, LLC v. Campbell (2018), в котором суд констатировал дискуссионность проблемы взыскания убытков при заведомой осведомленности покупателя о ложности заверений, однако воздержался от ее окончательного разрешения по существу, указав на нью-йоркский прецедент CBS Inc. v. Ziff-Davis Publishing Co. (1990), согласно которому для иска из нарушения гарантии полагание не требуется – достаточно того, что гарантия стала частью сделки.
Определенность была достигнута в деле Arwood v. AW Site Services, LLC (Del. Ch. 2022), где вице-канцлер Слайтс подтвердил, что делавэрское право по умолчанию допускает использование сэндбэггинга, если только стороны в явном виде не согласились об обратном. Рассматриваемая конструкция получила определение как «практика предъявления иска на основании заверения при наличии оснований сомневаться в его точности». Принципиальный вывод решения состоит в том, что договорное распределение рисков превалирует над квазиделиктной концепцией принятия рисков посредством проведения due diligence.
Дело In re Dura Medic Holdings, Inc. Consolidated Litigation (Del. Ch. 2025) окончательно цементировало эту позицию. Вице-канцлер Ластер постановил, что предоставление продавцом неблагоприятной информации в неформальных каналах, то есть вне документов сделки, «лишено юридического значения» при отсутствии в соглашении анти-сэндбэггинговых условий. По разъяснению суда, фактическое полагание (reliance) не входит в состав иска о нарушении договора в Делавэре; предметом судебного исследования остается единственный вопрос – было ли допущено нарушение заверения. Это решение ослабляет мотивацию к проведению исчерпывающей предпродажной проверки и укрепляет переговорные позиции покупателя при требованиях после закрытия сделки.
С прикладной точки зрения выявленная эволюция означает обязанность продавцов, стремящихся оградиться от сэндбэггинга, включить в договор четкое антисэндбэггинговое условие. Сведения, раскрытые в ходе due diligence вне формальных приложений к соглашению, автоматической защиты не создают. Таблица 1 отражает ход трансформации делавэрского подхода к сэндбэггингу.
Таблица 1. Эволюция позиции судов Делавэра по вопросу сэндбэггинга
|
Период |
Ключевые дела |
Правовая позиция суда |
|
До 2005 г. |
Clough v. Cook (1913); Kelly v. McKesson HBOC (2002) |
Полагание (reliance) – обязательный элемент иска; сэндбэггинг де-факто недопустим |
|
2005–2017 гг. |
Interim Healthcare (2005); Cobalt Operating (2007) |
Полагание перестает быть элементом договорного иска; Делавэр – «про-сэндбэггинговая» юрисдикция (при сохранении неопределенности) |
|
2018 г. |
Eagle Force Holdings v. Campbell |
Вопрос признан дискуссионным; окончательный ответ не дан |
|
2022–2025 гг. |
Arwood v. AW Site Services (2022); In re Dura Medic (2025) |
Сэндбэггинг допустим по диспозитивному правилу; осведомленность покупателя нерелевантна при отсутствии явного запрета |
6. Срок исковой давности по делам о заверениях
Применительно к праву Делавэра (Title 10, § 8106 Del. Code) действует общее правило, согласно которому заверения и гарантии утрачивают силу как действующие договорные условия после закрытия сделки, если контрагенты не предусмотрели оговорку об их сохранении (survival clause). Указанное правило нашло отражение в деле Bear Stearns Mortgage Funding Trust 2006-SL1 v. EMC Mortgage LLC (Del. Ch. 2015), при отсутствии survival clause покупатель лишается утрачивает право ссылаться на нарушение заверений в качестве основания иска о нарушении договорных условий после закрытия сделки.
При этом само по себе истечение или прекращение действия заверений в силу survival clause не охватывает требования, основанные на умышленном внутридоговорном обмане (fraudulent misrepresentation). В деле Online Healthnow, Inc. v. CIP OCL Investments, LLC (Del. Ch. 2021) вице-канцлер Слайтс отклонил попытку продавца использовать положение о прекращении действия заверений и гарантий на момент закрытия в качестве основания для исключения иска о мошенничестве, построенного на заведомо ложных заверениях, содержавшихся непосредственно в соглашении о купле-продаже акций [21]. Суд подчеркнул, что встроенное в делавэрское право изъятие для случаев мошенничества (fraud carve-out), сформулированное в Abry Partners, действует независимо от формулировок survival clause; положение, прекращающее действие заверений после закрытия, не может одновременно исключать основание требования, в основе которого лежит сознательное сообщение продавцом ложных сведений в самом тексте договора. Таким образом, survival clause устраняет договорный (contractual) иск о нарушении заверений, но не затрагивает самостоятельное деликтное основание (intra-contractual fraud), – на которое распространяются собственные правила исчисления давности.
Для fraudulent misrepresentation срок исковой давности (3 года, §8106) начинает течь с момента совершения обмана, но может приостанавливаться, если истец был не в состоянии обнаружить мошенничество (доктрина discovery rule), либо если ответчик скрывал факты, необходимые для обнаружения обмана (fraudulent concealment); это требование самостоятельно и не зависит от survival clause. Для непреднамеренного введения в заблуждение (negligentmisrepresentation), заявляемого как нарушение договорного условия, действие survival clauseкритично, ибо без нее заверение прекращается на момент закрытия и вопрос о сроке давности не возникает вовсе; при наличии survival clause срок исковой давности начинает течь по общему договорному правилу – с момента нарушения, – с возможностью продления этого срока по §8106(c).
Обсуждение
Выявленные закономерности позволяют выделить ряд системных черт правоприменения в штате Делавэр. Стоит отметить неизменность в предпочтениях судов договорному распределению рисков перед квазиделиктными концепциями – такими как принятие рисков через due diligence или полагание как самостоятельный элемент защиты. Принцип свободы договора (freedom of contract) занимает в Делавэре доминирующее положение и ограничивается лишь запретом на освобождение от ответственности за преднамеренный обман в соответствии с доктриной публичного порядка (public policy). Показательно, что данное ограничение носит сквозной характер и распространяется не только на оговорки об исключительном средстве правовой защиты (exclusive remedy provisions), но и на survival clauses и non-recourse clauses; как показывает дело Online Healthnow v. CIP OCL Investments (Del. Ch. 2021), ни одна из этих договорных конструкций (независимо от формулировки) не способна устранить ответственность за умышленный intra-contractual fraud. В соответствии с концепцией английского права законодателем также введена обязательная проверка разумности исключающих оговорок на основании ст. 3 Misrepresentation Act 1967 и Unfair Contract Terms Act 1977 [8].
Кроме того, эволюция доктрины «сэндбэггинга» свидетельствует о восприятии делавэрскими судами заверений и гарантий прежде всего как инструмента распределения рисков (risk allocation). Из этого вытекает принципиальная методологическая трансформация, где на смену вопросу «доверял ли покупатель» приходит вопрос «что именно стороны договорились поставить на распределение». Подобный подход минимизирует правовую неопределенность и придает судебным решениям бо́льшую предсказуемость, что критически важно в контексте сложноструктурированных сделок.
К тому же ретроспективный обзор дел показывает определяющую роль качества договорной техники в формировании исходов судебных разбирательств. Наличие или отсутствие anti-reliance clause, конкретность формулировки survival clause, степень детализации materialityscrape – каждый из этих элементов непосредственно влияет на результат. Данная особенность не лишена критиков в юридической доктрине, ведь ставя решение суда в зависимость от нюансов структурирования договора, суды фактически создают несимметричные преимущества для более опытных участников рынка с высококвалифицированными правовыми командами.
Более того, не теряет остроты проблема терминологического разграничения representationsи warranties в тех случаях, когда договор оперирует обоими понятиями, не раскрывая их самостоятельного содержания. Суды последовательно опираются на принцип noscitur a sociis, однако само возникновение судебных споров по данному поводу красноречиво свидетельствует о неизбежности порождения зон юридической неопределенности в случае использования стандартной формулировки «represents and warrants» без разграничения понятий. Ряд американских авторов, в частности Кеннет Адамс, настаивает на исключении одного из терминов из типового договорного текста во избежание концептуальных коллизий.
Заключение
На основании проведенного исследования правоприменительной практики судов штата Делавэр представляется возможным сформулировать следующие итоговые положения.
Право Делавэра последовательно утверждает договорную, а не деликтную природу ответственности за недостоверность заверений и гарантий. Полагание (reliance) не входит в состав договорного иска из нарушения заверений – суд решает единственный вопрос, соответствовало ли заверение реальным обстоятельствам. «Сэндбэггинг» является диспозитивно допустимым и может быть ограничен только прямым договорным условием. Это обеспечивает предсказуемую и стабильную систему перераспределения рисков, благоприятствующую покупателю.
Публичный порядок штата запрещает лишь полное освобождение от ответственности за умышленный обман, не препятствуя при этом сторонам договариваться о распределении между собой рисков неосторожного или невиновного искажения фактов. Договорное устранение ответственности за внедоговорные заверения предполагает симметричное отречение от полагания со стороны истца; простой декларации продавца об отсутствии иных обязательств для этого недостаточно.
Применительно к трансграничным сделкам особое практическое значение приобретает тщательная проработка таких договорных инструментов, как anti-reliance clause (с явным волеизъявлением покупателя), survival clause (с установлением конкретных сроков), materialityscrape и sandbagging clause (в форме как разрешающей, так и запрещающей оговорки). Стандартная формула «represents and warrants» сохраняет свое распространение, однако требует четкого договорного разграничения последствий нарушения каждой составляющей в тех случаях, когда это принципиально.
Главным вектором дальнейшего развития права Делавэра в данной области остается уточнение границ допустимого договорного ограничения ответственности применительно к различным формам недостоверности заверений, а также выработка критериев достаточности приложений с раскрытием информации (disclosure schedules) для «антисэндбэггинговой» защиты продавца.
Список литературы:
- Годовой отчет Отдела корпораций штата Делавэр (Delaware Division of Corporations). URL: https://corpfiles.delaware.gov/Annual-Reports/Division-of-Corporations-2024-Annual-Report.pdf (дата обращения: 12.06.2026).
- Freund J.C. Anatomy of a Merger: Strategies and Techniques for Negotiating Corporate Acquisitions. – New York: Law Journal Press, 1975. – 594 p.
- Paris C.E. Drafting for Corporate Finance: Concepts, Deals, and Documents. 2nd ed. – New York: PLI, 2014. – 512 p.
- Sepinuck S.L. The Virtue of 'Represents and Warrants': Another View // Business Law Today. – 2015. – P. 1–5. – URL: https://www.jstor.org/stable/businesslawtoday (дата обращения: 17.01.2026).
- Anderson M., Warner V. Drafting and Negotiating Commercial Contracts. 4th ed. – Haywards Heath: Bloomsbury Professional, 2016. – 612 p.
- Adams K.A. Eliminating the Phrase 'Represents and Warrants' from Contracts. – URL: https://www.adamsdrafting.com/wp-content/uploads/2015/06/Adams-Eliminating-the-Phrase-Represents-and-Warrants-from-Contracts.pdf (дата обращения: 08.02.2026).
- Harvard Law School Forum on Corporate Governance. Chancery Court Clarifies Delaware's Stance on Sandbagging and Transaction Multiple for Damages. 07 April 2025. – URL: https://corpgov.law.harvard.edu/2025/04/07/chancery-court-clarifies-delawares-stance-on-sandbagging-and-transaction-multiple-for-damages/ (дата обращения: 11.01.2026).
- Sealy L.S. Representations, Warranties and the Reasonable Man // The Cambridge Law Journal. – 1965. – Vol. 23, No. 2. – P. 178–181. – DOI: 10.1017/S0008197300082659.
- Singleton S. Joint Ventures and Shareholders' Agreements. 6th ed. – Haywards Heath: Bloomsbury Professional, 201 – 622 p.
- Abry Partners V, L.P. v. F&W Acquisition LLC, 891 A.2d 1032 (Del. Ch. 2006).
- Arwood v. AW Site Services, LLC, C.A. No. 2019-0904-JRS (Del. Ch. Mar. 9, 2022).
- Bear Stearns Mortg. Funding Tr. 2006-SL1 v. EMC Mortg. LLC, 2015 WL 139731 (Del. Ch. Jan. 12, 2015).
- Eagle Force Holdings, LLC v. Campbell, C.A. No. 10803-VCMR (Del. Ch. Sept. 1, 2017); 187 A.3d 1209 (Del. 2018).
- Express Scripts, Inc. v. Bracket Holdings Corp., 2021 WL 752744 (Del. Feb. 23, 2021).
- FdG Logistics LLC v. A&R Logistics Holdings, Inc., C.A. No. 9706-CB (Del. Ch. Feb. 23, 2016).
- Great Hill Equity Partners v. SIG Growth Equity (Plimus), Dec. 3, 2018 (Del. Ch.).
- In re Dura Medic Holdings, Inc. Consolidated Litigation, 2025 WL 559233 (Del. Ch. Feb. 20, 2025).
- JanCo FS 2, LLC v. ISS Facility Services, Inc., 344 A.3d 1009, C.A. No. N23C-03-005 MAA CCLD (Del. Super. Aug. 21, 2025).
- Pivotal Payments Direct Corp. v. Planet Payment, Inc., No. CVN15C02059 EMD CCLD, 2015 WL 9595285 (Del. Super. Dec. 29, 2015).
- Prairie Capital III, LP v. Double E Holding Corp., C.A. No. 10127-VCL (Del. Ch. Nov. 24, 2015).
- Online Healthnow, Inc. v. CIP OCL Investments, LLC (Del. Ch. 2021).
