Представления об иерархической упорядоченности в праве и законодательстве играют немаловажную роль в континентальной правовой традиции, поскольку предопределенная и ясная субординация источников права делает правоприменение предсказуемым. С другой стороны, для среднестатистического юриста, получившего юридическое образование в России или в Германии, любая неясность в построении правовой иерархии — это чувствительный удар по идеалу правовой определенности и представлению о рациональности права. Поэтому любые значимые сп орные вопросы в правовой иерархии в доктрине либо деликатно обходятся стороной, либо становятся предметом оживленных дискуссий.
Второй вариант развития событий как раз применим к феномену предметной (горизон тальной) иерархии нормативных правовых актов. Ключевой проблемный вопрос предметной иерархии можно сформулировать так: допустимо ли с позиций действующего законодательства, догмы и теории права увеличение числа уровней в иерархии нормативных правовых актов применительно к конкретной сфере отношений (определенному предмету правового регулирования), а при положительном ответе на него — в каких случаях целесообразно использовать указанный прием в правотворчестве и как применять такую иерархию на практике?
Ученые по-разному отвечают на этот вопрос. Одни полагают, что предметная иерархия вполне конституционна и легитимна [1]. Другие, напротив, отказывают данной концепции в праве на существование [2].
Вопрос о конституционности предметной иерархии несколько раз вставал перед Конституционным Судом России. Пикантность ситуации заключается в том, что высший орган судебного нормоконтроля в России выработал ряд несогласованных между собой правовых позиций по данному вопросу.
На рубеже 1990–2000-х гг. в ряде своих «отказных» определений высший орган конституционной юстиции России указал на недопустимость предметной иерархии федеральных законов в силу того, что «в статье 76 Конституции РФ не определяется и не может определяться иерархия актов внутри одного их вида, в данном случае — федеральных законов. Ни один федеральный закон в силу статьи 76 Констит уции РФ не обладает по отношению к другому федеральному закону большей юридической силой. Правильный же выбор на основе установления и исследования фактических обстоятельств и истолкование норм, подлежащих применению в конкретном деле, относится не к ведению Конституционного Суда РФ, а к ведению судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Данная правовая позиция сформулирована и неоднократно подтверждена Конституционным Судом РФ» [3].
