VAK Russia 5.1.1
VAK Russia 5.1.2
VAK Russia 5.1.3
VAK Russia 5.1.4
VAK Russia 5.1.5
CSCSTI 10.07
Russian Library and Bibliographic Classification 60
The article is devoted to the formation and development of the regulation of the career of the teaching staff of Russian universities in the XVIII – XIX c. The legal regulation of professional career was carried out on the basis of the Table of Ranks, university Charters, Regulations on awarding academic degrees and a number of departmental regulations. Russian universities were part of the state apparatus and fulfilled the task of ensuring its need for qualified officials, and university professors represented a special stratum of civil servants whose function was teaching.
higher education, russian imperial universities, civil service, legal status of teachers, professional teaching, professional career, class ranks, civil servants
Становление и развитие правового регулирования высшей школы и служебной карьеры преподавателей в Российской империи был сложным и подчас даже противоречивым процессом. Однако государственный курс, заложенный еще при Петре I, оставался неизменным и был направлен на формирование и дальнейшую эволюцию отечественной системы образования. Основной движущей силой петровских реформ в сфере образования было стремление создать систему, способную осуществлять подготовку квалифицированных государственных служащих. Эта концепция, отражающая идеологию «полицейского государства» и потребность в компетентных «исполнителях», оставалась актуальной и в последующие периоды. Таким образом, в Российском государстве был заложен вектор развития, рассматривающий университеты как часть государственного аппарата, чья прямая задача – обеспечивать его потребности и готовить квалифицированных чиновников, а преподаватели университетов являлись особым слоем государственных служащих, чья функция – преподавательская деятельность.
По мнению профессора О.О. Эйхельмана, государственная служба есть «исполнение лицом, по собственному его согласию и по назначению правительственной властью, постоянной должности, по штату или сверх штата, с определёнными обязанностями в учреждениях государственного управления и служебной ответственностью, соединённое с получением жалованья, выслугой чинов, знаков отличия и пенсии» [8]. «Табель о рангах» 1722 г. стал одним из первых законодательных актов, регулирующих государственную службу [10]. В условиях стремления абсолютизма к тотальной регламентации жизни подданных, зарождающаяся интеллектуальная элита, включая ученых, была встроена в бюрократическую систему, отраженную в «Табели» [14]. Несмотря на закономерность включения ученых в систему классных чинов, обусловленную развитием научных и образовательных учреждений, этот процесс потребовал значительного времени и способствовал возникновению конфликтных ситуаций в диалоге между академическим сообществом и государственными структурами. Во второй половине XVIII в., согласно Табели о рангах, профессора имели только IX чин. Это было связано с тем, что первоначально такой чин был присвоен «профессорам» Морской академии, учрежденной в 1715 г., и в дальнейшем это положение было распространено на всех преподавателей. Этот низкий ранг, не дававший права на дворянство, ставил профессоров на один уровень с сенатскими протоколистами.
Законодательство второй половины XVIII в., начиная с академического регламента 1747 г., не предусматривало повышения служебного ранга для академиков. Эта норма сохранялась и в последующих документах, регулирующих деятельность Московского университета – в указе 1755 г. [11] и в указе 1783 г. об учреждении Российской академии [12]. Несмотря на настойчивые попытки самих академиков решить этот вопрос, включая предложения М.В. Ломоносова и Г.Ф. Миллера, их ходатайства оставались без удовлетворения. Отсутствие служебных рангов у преподавателей создавало ряд проблем: они испытывали трудности при взаимодействии с титулованными студентами из дворянских семей и сталкивались с неподчинением со стороны бывших военных. По свидетельствам современников, преподавателей университета в этот период неофициально именовали «чиновниками по философии», «чиновниками по словесности» и «чиновниками по естественному праву» [2, с.62].
В начале XIX в. усложнение структуры государственного управления приводит к появлению ряда исключений в правовом регулировании службы отдельных ведомств. Так, Министерство народного просвещения отличалось тем, что не имело запрета на прием иностранцев и выходцев из бывших податных сословий на гражданскую службу. Однако правовой статус иностранных ученых, приглашенных в Санкт-Петербургскую Академию наук, несмотря на их торжественный прием и получение государственного содержания, был невысокий.
К началу XIX в. члены российских академий и профессорско-преподавательский состав университетов были включены в систему административной службы как государственные служащие, наделенные соответствующими классными чинами. Причем в России этот переход характеризовался более высокой темпами по сравнению с европейскими государствами, где аналогичное государственное подчинение научных и педагогических кадров близится к завершению лишь во второй половине XIX в. [17, с.52-71]. Именно идея государственности стала определяющей для развития российских университетов. В первой статье Устава 1804 г. было сказано: «Народное просвещение в Российской империи составляет особую государственную часть, вверенную министру сего отделения и под его ведением распоряжаемую Главным училищ правлением».
Т.И. Еремина отмечает, что «объединение научной и педагогической работы с государственной службой с ее строгими правилами, правами, обязанностями и ответственностью было естественным следствием создания государственной системы просвещения и тех задач, которые были поставлены государством перед отечественным просвещением» [2, с.22].
18 марта 1802 г. был создан Комитет по рассмотрению новых уставов ученых заведений. Комитетом было предложено присвоить представителям профессорско-преподавательского сообщества классных чинов на основании Табели о рангах: профессорам присваивался VII класс, адъюнкты и доктора получили VIII класс, магистры – IX класс, «студентам, поступившим в кандидаты» – XII класс и прочим студентам – XIV класс. Именно в таком виде «ученые чины» вошли в «Предварительные правила народного просвещения» 24 января 1803 г., а затем в Устав 1804 г. [1, с.370]. Ректоры получали IV класс государственной службы за исключением ректоров Виленского и Дерптского университетов, которые обрели V класс [15].
После введения М.М. Сперанским указа «О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники» от 6 августа 1809 г., 14 января 1811 г. был издан дополнительный закон «О порядке производства в чины по учебной части» [15]. Этот документ прояснял, что для лиц, занятых в сфере образования, указ 1809 г. не отменял действовавшие ранее нормы и университетские уставы, касающиеся присвоения классных чинов. Однако, если такие лица покидали учебные заведения и переходили на «общую гражданскую службу», то их дальнейшее продвижение по чинам регулировалось уже указом 1809 г. Таким образом, законодательство явно выделяло и подчеркивало специфику «учёной службы». В дополнение к этому, постановление 1811 г. устанавливало, что аттестаты иностранных учебных заведений не могли служить заменой аттестатов российских университетов при производстве в чины.
Поступление или перевод на должности с XIV до VII класса осуществлялся по приказу начальников управлений и департаментов министерства народного просвещения, о чем регулярно сообщалось в каждом номере «Журнала министерства народного просвещения. Так, «утверждение по выборам на трехлетье: причисленный ко II отделению собственной Его Императорского Величества канцелярия, коллежский советник, в звании камер-юнкера, князь Мещерский попечителем Тверской гимназии, с оставлением при II отделении собственной Его Императорского Величества канцелярия и в звании камер-юнкера» [3]. Так же производятся за отличие: «…в действительные статские советники: делопроизводитель V класса департамента народного просвещения Игнатий Гирт, ординарный академик Императорской академии наук и ординарный профессор Императорского С.-Петербургского университета Пафнутий Чебышев, исправляющий должность ординарного профессора Императорского С.-Петербургского университета Илья Березин и директор училищ Пензенской губернии Раймунд Шарбе…» [3].
Уникальной чертой государственной службы в российских университетах периода являлось сосуществование двух регулятивных систем: иерархической системы продвижения по службе (чинопроизводства) и системы присуждения ученых степеней, обе из которых определяли служебные обязанности преподавателей. Устав 1804 г. прямо предписывал кандидатам демонстрировать свои научные труды, а наличие ученой степени было почти обязательным условием для занятия кафедры [7, с.143]. В XIX в. были приняты Положения о производстве в учёные степени 1819, 1837, 1844, 1864 гг., которые содержали перечень наук по которым могут проводиться испытания на ученые степени и закрепляли унифицированный, обязательный для всех университетов процедурный регламент присуждения ученых степеней.
Однако научные достижения преподавателей университетов зачастую не играли существенной роли в их карьерном росте. Показателен пример Н.И. Лобачевского, который достиг генеральского чина и должности помощника попечителя Казанского учебного округа не благодаря своим новаторским идеям в геометрии, а исключительно за свою профессорскую деятельность. Система присвоения чинов и наград преподавателям находилась в ведении учебного начальства, что отражало попытку правительства сформировать корпус лояльных и высококвалифицированных государственных служащих в сфере высшего образования. Обретенный чиновничий статус заставлял российскую профессуру идти на компромисс, подавляя свой «оппозиционный пыл» [16, с.105].
Статья 1009 Устава о службе по определению от правительства предоставляла право преподавателям университетов занимать учебные должности в разных ведомствах, и в каждом из них служба их признавалась действительной. Для основной массы гражданских служащих статьей 378 того же Устава определялось, что «никто не может быть определен к двум или более должностям вдруг и занимать оные в одно и то же время» [6].
Таким образом, начиная с XVIII в. формируется новый вид государственной службы – преподавательской деятельности. Становление правового регулирования служебной карьеры профессорско-преподавательского состава российских университетов было неотделимо от формирования российской государственности. Отечественное высшее образование должно было осуществлять подготовку квалифицированных государственных служащих. Процесс постепенной легитимации статуса университетских преподавателей как государственных служащих, начавшийся с признания отдельных элементов их служебного положения, завершился полным законодательным закреплением их принадлежности к существовавшей в государстве иерархии классных чинов к началу XIX в. Университетские уставы 1804 г., 1863 г., 1884 г. юридически закрепляли статус профессорско-преподавательского состава как служащих единой системы гражданской службы со своими особенностями и исключениями из общих правил.
1. Andreev A.Yu. Rossiyskie universitety XVIII – pervoy poloviny XIX veka v kontekste universitetskoy istorii Evropy. M., 2009.
2. Eremina T.I. O nekotoryh aspektah yuridicheskogo oformleniya «uchebnoy sluzhby» v universitetah Rossiyskoy imperii v XIX veke // Obrazovanie i pravo. № 12 (52). 2013.
3. Zhurnal ministerstva narodnogo prosvescheniya. Oktyabr' 1863 g.
4. Zipunnikova H.H. «Universitety uchrezhdayutsya dlya prepodavaniya nauk v vysshey stepeni»: rossiyskoe zakonodatel'stvo ob universitetah XVIII – nachala XX veka. Ekaterinburg, 2009.
5. Zipunnikova H.H. Pravovoy status uchenogo v Rossiyskoy imperii (osobennosti formirovaniya klyuchevyh komponentov) // Uchenye zapiski. Elektronnyy nauchnyy zhurnal Kurskogo gosudarstvennogo universiteta. 2010.-№2(14) / https://cyberleninka.ru/article/n/pravovoy-status-uchenogo-v-rossiyskoy-imperii-osobennosti-formirovaniya-klyuchevyh-komponentov (data obrascheniya 11.02.2026 g.).
6. Ivanov A.E. Professorsko-prepodavatel'skiy korpus vysshey shkoly Rossii konca XIX – nachala XX vv.: obschestvenno-politicheskiy oblik. Istoriya SSSR. № 5. 1990.
7. Krichevskiy G.G. Uchenye stepeni v universitetah dorevolyucionnoy Rossii // Istoriya SSSR. 1985. № 2.
8. Mamkina I.M. Organizacionno-pravovye osnovy gosudarstvennoy sluzhby v sisteme narodnogo prosvescheniya v konce XIX – nachale HH vv. (na primere Vostochnoy Sibiri) // Gumanitarnyy vektor. 2016. T. 11. № 4.
9. Pashencev D.A. Yuridicheskoe obrazovanie kak faktor formirovaniya pravovoy sistemy Rossii / / Pravo i obrazovanie. 2011. № 3.
10. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii (dalee – PSZ RI). Sobr.1. T.VI. № 3890.
11. PSZ RI. Sobr. 1. T. XIV. № 10346.
12. PSZ RI. Sobr. 1. T. XXI. № 15839.
13. Rozhdestvenskiy S.V. Istoricheskiy obzor deyatel'nosti Ministerstva narodnogo prosvescheniya. 1802 – 1902 / sost. S.V. Rozhdestvenskiy. Sankt-Peterburg: M-vo nar. Prosvescheniya, 1902.
14. Rozhdestvenskiy S.V. Ocherki po istorii sistem narodnogo prosvescheniya v Rossii v XVIII-XIX vekah: T.1. Sankt-Peterburg: tip. M.A. Aleksandrova, 1912.
15. Sbornik postanovleniy po Ministerstvu narodnogo prosvescheniya. T. 1. Carstvovanie imperatora Aleksandra I. 1802-1825. SPb.: Tip. Imperat. akad. nauk, 1864.
16. Serdyuckaya O.V. Prepodavatel'skaya sluzhba v Rossiyskoy imperii vtoroy poloviny XVIII veka / / Voprosy istorii. 2008. № 10.
17. Fundaminskiy N.I. Social'noe polozhenie uchenyh v Rossii XVIII stoletiya. // Nauka i kul'tura Rossii XVIII v.: sb. st. M., 1984.
