ВАК 5.1.1 Теоретико-исторические правовые науки
ВАК 5.1.2 Публично-правовые (государственно-правовые) науки
ВАК 5.1.3 Частно-правовые (цивилистические) науки
ВАК 5.1.4 Уголовно-правовые науки
ВАК 5.1.5 Международно-правовые науки
ГРНТИ 10.07 Теория государства и права
ББК 60 Общественные науки в целом
Статья посвящена становлению и развитию регламентации служебной карьеры профессорско-преподавательского состава российских университетов в XVIII – XIX вв. Правовое регулирование служебной карьеры осуществлялось на основе Табеля о рангах, университетских Уставов, Положений о присуждении ученых степеней и ряда ведомственных нормативных актов. Российские университеты являлись частью государственного аппарата и выполняли задачу по обеспечению его потребности в квалифицированных чиновниках, а преподаватели университетов представляли собой особый слой государственных служащих, чья функция – преподавательская деятельность.
высшее образование, российские императорские университеты, государственная служба, правовой статус преподавателей, профессиональная преподавательская деятельность, служебная карьера, система классных чинов, государственные служащие
Становление и развитие правового регулирования высшей школы и служебной карьеры преподавателей в Российской империи был сложным и подчас даже противоречивым процессом. Однако государственный курс, заложенный еще при Петре I, оставался неизменным и был направлен на формирование и дальнейшую эволюцию отечественной системы образования. Основной движущей силой петровских реформ в сфере образования было стремление создать систему, способную осуществлять подготовку квалифицированных государственных служащих. Эта концепция, отражающая идеологию «полицейского государства» и потребность в компетентных «исполнителях», оставалась актуальной и в последующие периоды. Таким образом, в Российском государстве был заложен вектор развития, рассматривающий университеты как часть государственного аппарата, чья прямая задача – обеспечивать его потребности и готовить квалифицированных чиновников, а преподаватели университетов являлись особым слоем государственных служащих, чья функция – преподавательская деятельность.
По мнению профессора О.О. Эйхельмана, государственная служба есть «исполнение лицом, по собственному его согласию и по назначению правительственной властью, постоянной должности, по штату или сверх штата, с определёнными обязанностями в учреждениях государственного управления и служебной ответственностью, соединённое с получением жалованья, выслугой чинов, знаков отличия и пенсии» [8]. «Табель о рангах» 1722 г. стал одним из первых законодательных актов, регулирующих государственную службу [10]. В условиях стремления абсолютизма к тотальной регламентации жизни подданных, зарождающаяся интеллектуальная элита, включая ученых, была встроена в бюрократическую систему, отраженную в «Табели» [14]. Несмотря на закономерность включения ученых в систему классных чинов, обусловленную развитием научных и образовательных учреждений, этот процесс потребовал значительного времени и способствовал возникновению конфликтных ситуаций в диалоге между академическим сообществом и государственными структурами. Во второй половине XVIII в., согласно Табели о рангах, профессора имели только IX чин. Это было связано с тем, что первоначально такой чин был присвоен «профессорам» Морской академии, учрежденной в 1715 г., и в дальнейшем это положение было распространено на всех преподавателей. Этот низкий ранг, не дававший права на дворянство, ставил профессоров на один уровень с сенатскими протоколистами.
Законодательство второй половины XVIII в., начиная с академического регламента 1747 г., не предусматривало повышения служебного ранга для академиков. Эта норма сохранялась и в последующих документах, регулирующих деятельность Московского университета – в указе 1755 г. [11] и в указе 1783 г. об учреждении Российской академии [12]. Несмотря на настойчивые попытки самих академиков решить этот вопрос, включая предложения М.В. Ломоносова и Г.Ф. Миллера, их ходатайства оставались без удовлетворения. Отсутствие служебных рангов у преподавателей создавало ряд проблем: они испытывали трудности при взаимодействии с титулованными студентами из дворянских семей и сталкивались с неподчинением со стороны бывших военных. По свидетельствам современников, преподавателей университета в этот период неофициально именовали «чиновниками по философии», «чиновниками по словесности» и «чиновниками по естественному праву» [2, с.62].
В начале XIX в. усложнение структуры государственного управления приводит к появлению ряда исключений в правовом регулировании службы отдельных ведомств. Так, Министерство народного просвещения отличалось тем, что не имело запрета на прием иностранцев и выходцев из бывших податных сословий на гражданскую службу. Однако правовой статус иностранных ученых, приглашенных в Санкт-Петербургскую Академию наук, несмотря на их торжественный прием и получение государственного содержания, был невысокий.
К началу XIX в. члены российских академий и профессорско-преподавательский состав университетов были включены в систему административной службы как государственные служащие, наделенные соответствующими классными чинами. Причем в России этот переход характеризовался более высокой темпами по сравнению с европейскими государствами, где аналогичное государственное подчинение научных и педагогических кадров близится к завершению лишь во второй половине XIX в. [17, с.52-71]. Именно идея государственности стала определяющей для развития российских университетов. В первой статье Устава 1804 г. было сказано: «Народное просвещение в Российской империи составляет особую государственную часть, вверенную министру сего отделения и под его ведением распоряжаемую Главным училищ правлением».
Т.И. Еремина отмечает, что «объединение научной и педагогической работы с государственной службой с ее строгими правилами, правами, обязанностями и ответственностью было естественным следствием создания государственной системы просвещения и тех задач, которые были поставлены государством перед отечественным просвещением» [2, с.22].
18 марта 1802 г. был создан Комитет по рассмотрению новых уставов ученых заведений. Комитетом было предложено присвоить представителям профессорско-преподавательского сообщества классных чинов на основании Табели о рангах: профессорам присваивался VII класс, адъюнкты и доктора получили VIII класс, магистры – IX класс, «студентам, поступившим в кандидаты» – XII класс и прочим студентам – XIV класс. Именно в таком виде «ученые чины» вошли в «Предварительные правила народного просвещения» 24 января 1803 г., а затем в Устав 1804 г. [1, с.370]. Ректоры получали IV класс государственной службы за исключением ректоров Виленского и Дерптского университетов, которые обрели V класс [15].
После введения М.М. Сперанским указа «О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники» от 6 августа 1809 г., 14 января 1811 г. был издан дополнительный закон «О порядке производства в чины по учебной части» [15]. Этот документ прояснял, что для лиц, занятых в сфере образования, указ 1809 г. не отменял действовавшие ранее нормы и университетские уставы, касающиеся присвоения классных чинов. Однако, если такие лица покидали учебные заведения и переходили на «общую гражданскую службу», то их дальнейшее продвижение по чинам регулировалось уже указом 1809 г. Таким образом, законодательство явно выделяло и подчеркивало специфику «учёной службы». В дополнение к этому, постановление 1811 г. устанавливало, что аттестаты иностранных учебных заведений не могли служить заменой аттестатов российских университетов при производстве в чины.
Поступление или перевод на должности с XIV до VII класса осуществлялся по приказу начальников управлений и департаментов министерства народного просвещения, о чем регулярно сообщалось в каждом номере «Журнала министерства народного просвещения. Так, «утверждение по выборам на трехлетье: причисленный ко II отделению собственной Его Императорского Величества канцелярия, коллежский советник, в звании камер-юнкера, князь Мещерский попечителем Тверской гимназии, с оставлением при II отделении собственной Его Императорского Величества канцелярия и в звании камер-юнкера» [3]. Так же производятся за отличие: «…в действительные статские советники: делопроизводитель V класса департамента народного просвещения Игнатий Гирт, ординарный академик Императорской академии наук и ординарный профессор Императорского С.-Петербургского университета Пафнутий Чебышев, исправляющий должность ординарного профессора Императорского С.-Петербургского университета Илья Березин и директор училищ Пензенской губернии Раймунд Шарбе…» [3].
Уникальной чертой государственной службы в российских университетах периода являлось сосуществование двух регулятивных систем: иерархической системы продвижения по службе (чинопроизводства) и системы присуждения ученых степеней, обе из которых определяли служебные обязанности преподавателей. Устав 1804 г. прямо предписывал кандидатам демонстрировать свои научные труды, а наличие ученой степени было почти обязательным условием для занятия кафедры [7, с.143]. В XIX в. были приняты Положения о производстве в учёные степени 1819, 1837, 1844, 1864 гг., которые содержали перечень наук по которым могут проводиться испытания на ученые степени и закрепляли унифицированный, обязательный для всех университетов процедурный регламент присуждения ученых степеней.
Однако научные достижения преподавателей университетов зачастую не играли существенной роли в их карьерном росте. Показателен пример Н.И. Лобачевского, который достиг генеральского чина и должности помощника попечителя Казанского учебного округа не благодаря своим новаторским идеям в геометрии, а исключительно за свою профессорскую деятельность. Система присвоения чинов и наград преподавателям находилась в ведении учебного начальства, что отражало попытку правительства сформировать корпус лояльных и высококвалифицированных государственных служащих в сфере высшего образования. Обретенный чиновничий статус заставлял российскую профессуру идти на компромисс, подавляя свой «оппозиционный пыл» [16, с.105].
Статья 1009 Устава о службе по определению от правительства предоставляла право преподавателям университетов занимать учебные должности в разных ведомствах, и в каждом из них служба их признавалась действительной. Для основной массы гражданских служащих статьей 378 того же Устава определялось, что «никто не может быть определен к двум или более должностям вдруг и занимать оные в одно и то же время» [6].
Таким образом, начиная с XVIII в. формируется новый вид государственной службы – преподавательской деятельности. Становление правового регулирования служебной карьеры профессорско-преподавательского состава российских университетов было неотделимо от формирования российской государственности. Отечественное высшее образование должно было осуществлять подготовку квалифицированных государственных служащих. Процесс постепенной легитимации статуса университетских преподавателей как государственных служащих, начавшийся с признания отдельных элементов их служебного положения, завершился полным законодательным закреплением их принадлежности к существовавшей в государстве иерархии классных чинов к началу XIX в. Университетские уставы 1804 г., 1863 г., 1884 г. юридически закрепляли статус профессорско-преподавательского состава как служащих единой системы гражданской службы со своими особенностями и исключениями из общих правил.
1. Андреев А.Ю. Российские университеты XVIII – первой половины XIX века в контексте университетской истории Европы. М., 2009.
2. Еремина Т.И. О некоторых аспектах юридического оформления «учебной службы» в университетах Российской империи в XIX веке // Образование и право. № 12 (52). 2013.
3. Журнал министерства народного просвещения. Октябрь 1863 г.
4. Зипунникова H.H. «Университеты учреждаются для преподавания наук в высшей степени»: российское законодательство об университетах XVIII – начала XX века. Екатеринбург, 2009.
5. Зипунникова H.H. Правовой статус ученого в Российской империи (особенности формирования ключевых компонентов) // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2010.-№2(14) / https://cyberleninka.ru/article/n/pravovoy-status-uchenogo-v-rossiyskoy-imperii-osobennosti-formirovaniya-klyuchevyh-komponentov (дата обращения 11.02.2026 г.).
6. Иванов А.Е. Профессорско-преподавательский корпус высшей школы России конца XIX – начала XX вв.: общественно-политический облик. История СССР. № 5. 1990.
7. Кричевский Г.Г. Ученые степени в университетах дореволюционной России // История СССР. 1985. № 2.
8. Мамкина И.М. Организационно-правовые основы государственной службы в системе народного просвещения в конце XIX – начале ХХ вв. (на примере Восточной Сибири) // Гуманитарный вектор. 2016. Т. 11. № 4.
9. Пашенцев Д.А. Юридическое образование как фактор формирования правовой системы России / / Право и образование. 2011. № 3.
10. Полное собрание законов Российской империи (далее – ПСЗ РИ). Собр.1. Т.VI. № 3890.
11. ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. XIV. № 10346.
12. ПСЗ РИ. Собр. 1. Т. XXI. № 15839.
13. Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения. 1802 – 1902 / сост. С.В. Рождественский. Санкт-Петербург: М-во нар. Просвещения, 1902.
14. Рождественский С.В. Очерки по истории систем народного просвещения в России в XVIII-XIX веках: Т.1. Санкт-Петербург: тип. М.А. Александрова, 1912.
15. Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 1. Царствование императора Александра I. 1802-1825. СПб.: Тип. Императ. акад. наук, 1864.
16. Сердюцкая О.В. Преподавательская служба в Российской империи второй половины XVIII века / / Вопросы истории. 2008. № 10.
17. Фундаминский Н.И. Социальное положение ученых в России XVIII столетия. // Наука и культура России XVIII в.: сб. ст. М., 1984.
